Словно вторя моим мыслям, через два десятка шагов я услышал:

– Сулицы!

Слева и справа на краткий миг становится свободно, поскольку метатели идут через одного, и обычные мечники знают, что делать. У меня и Немого, который находится в моей шеренге, есть всего несколько секунд. Тормозить нельзя. Поэтому я делаю всё быстро. Один дротик в левую руку, другой в правую. Плечо идёт назад. Замах. Бросок. Короткое копье, перелетая через два ряда авангарда, уносится в сторону врага. Попал или нет, не важно. Главное – плотность огня, всё как в будущем. Запасной дротик перекочёвывает в правую ладонь. Сухое лёгкое древко с тяжёлым наконечником готово упасть на вражеский строй. Плечо. Замах. Бросок. Пошла, родимая!

Дротики улетели. Движение бронированного монстра, который на ходу сформировал несколько ударных клиньев-клыков, призванных разорвать нестройные ряды врага, продолжилось. До ляхов двадцать метров. Пятнадцать. Десять. И знаменитый северный рывок, который так любят использовать варяги и викинги.

Клинья варяжского зверя стремительно метнулись вперёд и вломились в ляхов. Над строем звучит слитный и грозный рёв: «Руян!» – и вслед за клиньями-клыками с противником столкнулась основная масса варягов. Поляки орут. Наши тоже. Масса людей против другой массы. Но одна, вражеская, с бору по сосенке, слеплена из того, что было под рукой. А другая – сплошь руянцы, прирождённые вояки, большинство которых прошли не через одну военную кампанию. Поэтому исход очевиден. Строй ляхов прорвали быстро, особенно там, где в атаку шли несущие над собой Станицу витязи Святовида. А затем пришёл черед к этому времени всё же готовой второй вражеской линии.

– Святовид!!! – разносится над полем, и это не просто клич, а знак того, что тактика немного меняется.

Общая масса варягов делится на несколько отрядов и продолжает движение на вершину холма, откуда за ходом сражения наблюдает Пяст. И здесь тоже всё ясно. Перед нами не только вражеские отряды, но и лагерь, палатки, телеги с припасами, раненые и множество лошадей. Так что если попрём все вместе, то завязнем, а плотными группами в пять-шесть сотен клинков в самый раз. Практика стандартная, и, если понадобится, придётся делиться ещё раз.

Перестроение вынесло меня и Немого вперёд. Плечом к плечу. Верный вагр слева. Справа какой-то седоусый варяг. С такими людьми в одном строю биться не зазорно. Это всё отмечается на автомате, весь мир рассматривается только из-за верхней кромки щита. Змиулан привычно оказывается в руке, и начинается реальный бой.

Передо мной плотный мужик в накидке из медвежьей шкуры и с мощной секирой в руке, не иначе лесоруб из Мазовии. Ну и трындец тебе, лесовик! Чёткий стремительный выпад на противника. Сталь вонзается ему в горло, режет вены, и, захлебываясь кровью, тот валится наземь. Тут же в щит вонзается копьё, которое удерживает светловолосый паренёк с совершенно ошалевшими глазами, судя по неплохой и чистой одежде, может быть, горожанин из ополчения, который мог стать ремесленником. Не станет! Вражеский наконечник щит не пробил, и я отбросил копьё, которое даже не смогло зацепиться за крепкую дубовую основу, в сторону. Древко выскользнуло из слабых, неуверенных рук парня, а Змиулан в чётком вертикальном замахе просёк его круглую обмятую шапочку из сукна и буквально срезал часть черепа.

Плюс один. Горожанин исчез из поля зрения, и передо мной возник настоящий боец, прикрытый добротной стальной кирасой вояка средних лет в овальном, словно куриное яйцо, стальном шлеме. В его левой руке треугольный щит с каким-то затейливым цветным гербом, а в правой – длинная сабля, очень красивая и наверняка дорогая. Под доспехом одежду не видно, но вряд ли он простой наёмник или дружинник, скорее всего, дворянин, который припёрся сюда за славой. А вот хрен тебе, а не славу! Ложный выпад в лицо противника. Он вскинул щит, а я сделал шаг на него, слегка присел и снизу вверх засадил клинок под латы. Кольчужной юбки у противника почему-то не оказалось, и остриё клинка с лёгкостью пробило все преграды и вонзилось в живот.

Всё это происходит в считаные секунды, и я снова в общем строю, готов к продолжению схватки. Но начинается свалка, самая опасная драка в битве. Сверху на отряд, с которым я прорывался через вражеский лагерь, накатила толпа в пару тысяч рыл, кто такие, непонятно, сброд из нескольких отрядов, если судить по вооружению и одежде. И вся эта масса буквально захлестнула нас. Затрещали щиты, заорали люди, и от человеческой сутолоки стало душно. Но мы выстояли. Удержали стену из щитов и, орудуя клинками, которые скользили в зазоры между ними, расчистили себе путь дальше. Правда, от постоянных ударов палицей, которой бился один из ляхов, убитый Немым, мой щит почти развалился, а рука, как это бывает в подобных случаях, словно отсохла. Однако это мелочь. Главное, что мы выстояли и бойцов потеряли немного, а остальное чепуха, благо щитов вокруг много.

Наконец умывшиеся кровью ляхи на краткий миг отхлынули назад, и без всяких команд наш строй качнулся вслед за ними. Красиво. Словно волна накатила на берег, а затем, когда она пошла обратно в море, суша последовала за ней. Но это так, случайная ассоциация, пришла и ушла, потому что бой продолжался.

– Святовид! Руян! Бей! Круши! – С бешеным рёвом варяги вломились в ляхов, и противник, несмотря на толкучку и подкрепление, которое поджимало передовых бойцов со спины, побежал.

Поляки уже не желали боя, добычи и славы, а хотели только выжить. Да вот проблемка: отпускать их никто не собирался. Кровь за кровь. В том обществе, что стало для меня родным, это непреложный закон, и варяги точно так же, как атакующие вражескую конницу бодричи, как идущие за нами поморяне и нападающие на врага с тыла лютичи, следовали ему всегда.

Хр-мм! Бум-мм!!! Над полем боя прокатился звук столкновения. Это наши щиты дружно ударили в доспехи и оружие врага, который обратился в бегство. И следом вновь пришёл черед клинков.

Передо мной спина в тулупе, который способен выдержать лишь лёгкий или скользящий удар, и я не колебался. Диагональный удар кроит голову ляха. Он заваливается по ходу своего движения, а в метре от меня следующая жертва – невысокий мужичок в довольно-таки ладной кольчуге и с непомерно длинным копьём. Наверное, он меня не видел, но чувствовал приближение смерти, а потому пытался втиснуться в толпу. Опоздал! Выпад – и остриё клинка, пронзив кольчугу и войлочную поддёвку под ней, находит сердце.