— Марк, помолчи! — прикрикнула на него Жозефина, хотя и сама была недовольна не меньше его.

— Ну да, еще бы, — ответил Марк, — как за него заступиться, так за тобой не заржавеет. А ты хоть понимаешь, как мы рискуем из-за прихотей твоего миленка?

Взбешенный Марк отошел подальше в глубь подземелья и что-то сказал — должно быть, выругался, но тихонько, так что никто не расслышал.

— Нет-нет, — продолжал молодой искусствовед, которого мало трогало, что творится на душе у Марка. — Комета должна быть сигналом, знаком, отсылающим нас к дате. Собственно, это мост между руническим Евангелием и покровом из Байё. Больше того — я думаю, тут прямое указание… Ну да, нам даны нити, осталось их распутать и решить задачу.

— Ты только на самой вышивке нити не распутывай, — пошутила Жозефина. — Боюсь, господину хранителю это не понравится.

Служитель музея был не в настроении смеяться таким шуткам. Он нервно поглядывал на часы и начал выразительно посапывать. Наконец, он не выдержал и сказал:

— Только поторопитесь, будьте добры. Если кто-нибудь заметит, что ее нет на месте — будет страшно.

— Знаки, указания… — продолжал говорить Ле Биан, весь погруженный в свои мысли. — Как будто кто-то что-то хочет нам сказать. Но про кого же? Точно не про Роллона — его в этой истории нет. Значит, про Вильгельма Завоевателя? Или про Одона, его сводного брата, который заказал покров? После покорения Англии Вильгельм с Одоном поссорились. Дошло до того, что Вильгельм посадил Одона в темницу. И тут опять все то же: предательство, нарушение клятвы…

Говоря это, Ле Биан по-прежнему неторопливо развертывал свиток.

— Вот, смотрите, что вышито на покрове: О дон здесь дважды поименован, а в двух других местах является сам. Вот тут: «Et hie episcopus cibu et potu benedicit. Odo Eps Willelm Rotbert» [9] . Слово «potu» здесь стоит вместо «potum» — питие, a «Eps» — сокращенно «episcopus». Это изображено благословение трапезы.

Жозефина вновь оживилась надеждой, а Марк с хранителем подошли поближе.

— Ты что-то нашел? — спросила Жозефина немного дрожащим от тревожного нетерпения голосом.

— Теперь смотри сюда… Другая сцена; тут опять Одон и такая подпись: «Ніс Odo Eps baculu tenens confortat pueros» [10] . Снова «Eps» означает «епископ», a «baculu» вместо «baculum» — палка, посох. Очень, очень интересно…

— Что интересно? — спросила Жозефина еще взволнованнее.

— Посмотри внимательно на Одона… — объяснял Ле Биан. — У него в руке посох. Нет ничего удивительного. Он же епископ, ему нельзя носить меч: ведь ему запрещено проливать Кровь. Но этим посохом он сражается с клятвопреступником Гарольдом — тем, кто предал Вильгельма. Так же и Роллон предал своих древних богов и принял христианскую веру. И вот Одон обращается к нам через века.

Ле Биан достал листок, на котором выписал пять букв из конкорданса в руническом Евангелии: L — A — U — С — В. Он еще раз аккуратно переписал их в том порядке, в котором они появились на покрове: BACUL, — а рядом написал пять соответствующих рун. Как по волшебству явилось новое слово: 

Ур, руна зрелости; < Кен, руна творения;  Торн, руна хранительства:  Инг, руна плодородия; наконец, Тюр — руна власти.

— Потрясающе! — воскликнул Ле Биан. Глаза его блестели от радости. — Смотри: Одон говорит с нами. Через тысячу с лишним лет его послание дошло по назначению.

— Да ладно, — перебил его Марк, все такой же мрачный. — Что там рассказывает этот твой Годон?

— Одон! — оборвал его Ле Биан так, словно шофер оскорбил его лучшего друга. — Наш Одон дал нам ключ к загадке, как выразилась Жозефина. Он ведет нас верной дорогой. Нам остается лишь пойти за ним, и там мы найдем Роллона или, пожалуй, лучше сказать — Рольфа Пешехода. Смотрите, если мы сделаем с этими рунами то же, что и с датой, они опять будут примерно похожи на латинские буквы. Надо только увидеть, на какие буквы, и вернуть их в правильное положение: иногда они повернуты набок, а то и вверх ногами. Спасибо тебе, Жозефина, за помощь:, ведь это ты обнаружила, наш начинающий эпиграфист!

Девушке комплимент пришелся весьма по душе. Она ответила притворно смущенной улыбкой.

— Одон поступил хитро, — продолжал Ле Биан. — Он сделал двойную систему соответствий. Чтобы понять его послание, надо сначала от латинского алфавита перейти к руническому, а потом, по сходству начертаний, обратно к латинскому. Это вполне естественно для викинга, привыкшего пользоваться тем и другим. А чтобы дать нам ответ, Одон прибегнул к своему посоху — baculum, — который ему служил оружием, а нас отсылает к другому слову. Вот, глядите: UVDAL. В этом месте и должен находиться Божий Молот Роллона.

— Ничего не поняла, — недовольно сказала Жозефина: она сбилась с мысли своего ментора.

— В Норвегию прокатиться не хочешь? — улыбнулся Ле Биан. — Долгая у нас будет дорога.

Фон Бильниц не верил своим глазам. Ему уже и так приходилось терпеть эмиссара от Черного ордена, а теперь ему на голову сваливался второй. И это в то время, когда военное положение становилось весьма тревожным, когда нужно было беспрерывно следить за движениями неприятельских войск! Он чертыхался и повторял про себя: разве сейчас время заниматься поиском древностей, разве время гоняться за призраками? Он беззаветно сражался, но защищал отнюдь не рейх, а свою родную Германию, чья кровь текла в его жилах.