Возле крыльца дома Оливии они остановились.

– Может, угостишь меня чаем?
– спросил Артур со своей фирменной небрежно-ласковой улыбкой, которая, как он уже неоднократно убеждался, безотказно действовала на девушек.

– Зачем?
– почти испугалась Оливия. Она всегда так терялась, оставаясь с этим парнем один на один, что если ей и удавалось что-либо сказать, то это оказывалась, как правило, нелепость.

– Ну...Чаю хочу...
– сказал Артур первое, что пришло в голову. Он явно не ожидал такой реакции от предположительно влюблённой девушки.

– ...Ладно!
– выдохнула вне себя от счастливого ужаса Оливия, - только у меня в коридоре лампочка перегорела, там можно стукнуться.

Девушка распахнула дверь и вошла, Артур последовал за нею. Перед тем, как вступить в зловещий мрак внутреннего коридора, оба остановились.

– Ты иди первая, - сказал Артур, - а потом позови меня, только когда пройдёшь...

– Лучше вместе идти, рядом, там просто стоит всякое...
– нерешительно возразила Оливия, - мой всё-таки дом, я знаю где что.

– И я разберусь. Ты сначала иди. Я... Я боюсь столкнуться с тобой в темноте.

Последняя фраза показалась Оливии очень уж странной, но она ничего не сказала. Такой непонятный человек! Чёрт знает, что у него на уме. Ведь, вроде бы, что такого? Ну, подумаешь, соприкоснуться в темноте рукавами - ничего особенного!
– да даже пусть лбами - чего страшного?
– шишки будут, да и всё. Девушка печально вздохнула, решив, что скорее всего Артуру просто противен любой близкий контакт с нею. Какое же ещё может быть объяснение? Других девчонок ведь он и приобнимает, и щекочет, и неожиданно закидывает на плечо... А к ней даже не подходит ближе чем на метр, точно к заряженной или взрывоопасной.

Она пошла вперёд, и следом за нею шагнул в мазутную черноту Артур. Оливия наощупь открыла дверь в свою комнату. Включив свет, она наполнила из крана электрочайник, водворила его на подставку и включила. Спустя небольшое время он глухо загудел, нагреваясь.

Артур всё ещё преодолевал заставленный старой мебелью, банками и корзинами коридор. Почти все постсоветские дачи служат последним пристанищем самых разных ненужных вещей, которые по каким-то причинам жалко вынести на свалку.

– Погоди, не входи!
– вдруг крикнула ему Оливия и метнулась к стене. Она так испугалась, что даже позабыла о спящих в соседней комнате родителях. Возня могла потревожить их. Спохватившись, она вскочила на диван прямо в кедах и, рывком сняв приклеенный скотчем к обоям портрет Артура, спрятала его под подушку.

– Теперь можно!
– крикнула она снова.

Артур переступил порог комнаты, потирая лоб. Видимо, он всё же встретился во мраке с подвешенным к потолку жестяным ведёрком. Войдя, он почти сразу начал осторожно ощупывать взглядом стены - ему не терпелось увидеть портрет. Но его - чтоб леший брехуну на спину запрыгнул!
– нигде не было видно. Артур, естественно, был разочарован. Стараясь не подавать вида, он развязно уселся на табурет.

– Ну...давай, пока чай греется, чем-нибудь займёмся, - протянул он.

Оливия посмотрела на него так, словно он целился в неё из пистолета и даже непроизвольно подалась назад - этот юноша вызывал в ней такую концентрированную смесь паники и восторга, такую мучительную амбивалентность - бежать прочь или кинуться в объятия - что в его присутствии она не вполне владела собой.

– Ооо...
– невозмутимо сказал сам себе Артур, приметив на столе телефон Оливии, - можно я покопаюсь в твоём мобильнике? У тебя там есть что-нибудь прикольное?

Испуганно сглотнув, Оливия кивнула. Кончики пальцев у неё онемели, сердце билось часто-часто. В это время вода закипела, и девушка, отвлёкшись на приготовление чая, немного успокоилась. Развесив по краям чашек ярлычки, она стала заливать пакетики кипятком, наблюдая, как прозрачная жидкость сразу неравномерно желтеет, а потом становится всё темнее и темнее, как йод... О, Боже! Вот идиотка! Резким движением обернувшись, она чуть не смахнула со стола чашку с блюдцем. Очередная глупость! Как можно было допустить такое? Оливия только сейчас вспомнила, что у неё в папке с сохранёнными фотографиями полным-полно селфи в полуобнажённом виде, и, судя по лицу Артура, он - чёрт возьми!
– в данный момент разглядывал именно их.

– Круто у тебя тут люстра вошла в кадр, как НЛО прямо...
– сказал Артур, поворачивая к ней экранчик с одним из самых удачных фото: Оливия перед зеркалом в полный рост, с распущенными по плечам шикарными волосами, и на ней нет ничего, кроме чёрных трусиков и жемчужного ожерелья.

"Он что, издевается?
– подумала девушка, - крутая люстра... мда."

Отложив мобильник, Артур принялся за чай.

– А есть у тебя что-нибудь вкусненькое?

Оливия не сомневаясь ни секунды выставила на стол свою самую большую драгоценность - припасённый на случай сладкого жора вафельный тортик. Для этого мужчины она готова была на всё.

– Ешь тоже, - сказал он, - чего сидишь?

– Я... Я не буду. Ты сам. Это на ночь... Калории...

– Да брось ты дурака валять. Ешь. Ты тощая стала, как чёрт знает что, как чупа-чупс. Одна голова осталась. Раньше лучше было...

Оливия нерешительно взяла из пластиковой коробочки маленький кусок торта. Взглянув на него с тоской, она медленно поднесла его ко рту и обреченно, значительно откусила чуточку. Точно пригубила смертельный яд.

– Ну что, не умерла?
– спросил Артур с ласковой насмешкой.