Я встретился с живой легендой в штаб-квартире «Vanguard» в Малверне, штат Пенсильвания. Мы устроились в его кабинете, наблюдая в окно, как с Восточного побережья надвигается снежная буря. Богл по-прежнему каждый день ходит на работу в исследовательский центр «Vanguard», который он возглавил, уйдя в 2000 году с поста председателя правления компании. При встрече Джек сжал мою руку так крепко, как будто был вдвое моложе. Возможно, это объясняется тем, что в 1996 году он перенес операцию по пересадке сердца, которая вдохнула в него новую жизнь и дала возможность продолжать, говоря его словами, «крестовый поход за права инвесторов».

Ниже следует отредактированная и сокращенная версия нашей четырехчасовой беседы.

ТР: Скажите, Джек, откуда вы берете силы для продолжения работы?

ДБ: Сколько себя помню, я постоянно был чем-то занят. Уже в девять лет я разносил газеты в своем квартале. Мне всегда нравилось работать. По натуре я в некоторой степени интроверт, а когда ты занят какими-то делами, времени на пустую болтовню не остается. Кроме того, во мне силен дух соперничества. Я всегда настроен на борьбу, даже если в ней нет особой необходимости.

ТР: Вы начали свою карьеру в традиционном взаимном инвестиционном фонде?

ДБ: Тогда я был молод и недостаточно умен, чтобы усвоить исторический урок и поступить в соответствии с ним. Я считал, что можно найти хорошего инвестиционного менеджера, который постоянно будет добиваться хороших результатов. Но на самом деле таких не бывает. Успехи сменяются неудачами.

ТР: Почему так получается?

ДБ: В инвестировании огромная доля успеха приходится не на знания и умения, а на везение. Я сказал бы, что на 95 процентов удачи приходится 5 процентов умения. А может быть, я ошибаюсь, и это соотношение составляет 98:2.

ТР: Не в обиду будь сказано активным менеджерам!

ДБ: Судите сами: если вы посадите 1024 человека и предложите им подбрасывать монетки, то среди них обязательно найдется один, который выбросит монетку одной и той же стороной 10 раз подряд. Что вы ему скажете? «Тебе повезло». Правильно? А в инвестиционном бизнесе ему говорят: «Ты гений!» (Смеется.) Вы можете вместо людей взять горилл, и результат будет тот же самый!

ТР: Что вы имеете в виду, когда говорите, что существует большая разница между умным человеком и хорошим инвестором?

ДБ: Ну, во-первых, начнем с того, что инвесторы — это усредненная масса. Все очень просто. И большинство индивидуальных инвесторов платят слишком высокую цену за то, чтобы быть середнячками.

ТР: Как это?

ДБ: Активный менеджмент в обычном фонде обходится им в целом примерно в 2 процента (включая 1,2 процента общих затрат, трансакционные затраты, плату за снятие средств со счета, трейдинговые расходы). Таким образом, если рынок поднялся на 7 процентов, они получат только 5 процентов. В индекс-фонде все затраты составляют только 0,05 процента, и на долю клиента в этом случае придется 6,95 процента. При доходности 6,95 процента годовых вложенный доллар превратится в 30 за 50 лет. А вот при 5 процентах вы за тот же срок получите не 30, а 10 долларов. Что это значит? То, что вы вкладываете 100 процентов средств, берете на себя 100 процентов риска, а получаете только 30 процентов дохода. Вот что происходит на протяжении достаточно долгого периода времени. Но люди этого не понимают, хотя стоило бы задуматься.

ТР: Они не видят аккумулирующего эффекта затрат.

ДБ: Людям пора уже понимать, для чего они покупают акции. Акции дают доход в виде дивидендов и в виде роста курсовой стоимости. В долгосрочной перспективе половина дохода на фондовом рынке приходится на дивиденды. Вот отсюда и проистекают все издержки фонда. Задумайтесь на минутку, Тони: в среднем дивиденды составляют 2 процента стоимости акций, но у фонда собственные затраты доходят до 1,2 процента. Он вычитает их из дивидендов. Таким образом, клиент получает только 0,8 процента. Менеджер берет больше половины ваших дивидендов, чтобы заплатить себе! На собственные расходы уходит 60 процентов дивидендов, а иногда даже больше. Теперь вы понимаете, почему я для этой отрасли словно бельмо на глазу?

ТР: И все же 100 миллионов людей по-прежнему вкладывают деньги в фонды с активным менеджментом. Почему?

ДБ: Нельзя недооценивать значение маркетинга. Анализ, проведенный в 2000 году, показал, что фонды, рекламировавшие свою деятельность в журнале «Money», заявляли о среднегодовой доходности в размере 41 процента. Многих из них, а может, и большинства, уже не существует. Инвесторы ожидают, что успешный менеджер будет и впредь достигать высоких результатов, но такого не может быть и никогда не будет.

ТР: «Vanguard» осуществляет свою деятельность только в интересах клиентов, которые фактически являются его совладельцами. Вы поддерживаете этический стандарт независимых консультантов?

ДБ: Не просто поддерживаю, но и настаиваю на нем. Институт инвестиционных компаний (лоббирующая организация взаимных фондов) говорит: «Нам не нужен федеральный стандарт консультантов. Мы сами являемся этим стандартом». Хорошо, но тогда, во-первых, почему они возражают против стандарта? Это интересный вопрос. А во-вторых, они не понимают, в чем суть конфликта интересов. У менеджера публичной компании, например инвестиционной компании «BlackRock», две обязанности: обеспечить максимальный доход своим клиентам; заработать как можно больше денег для акционеров своей компании, которые являются ее совладельцами. В результате глава «BlackRock» Лоуренс Финк оказывается перед дилеммой: чтобы повысить доходы клиентов, он должен снизить комиссионные, но, чтобы обеспечить хороший доход акционерам, комиссионные необходимо повысить. Как следствие, он пытается делать то и другое, а компания тем временем зарабатывает больше, чем когда-либо.