Орнифль. Ну, если так, обождите немного! Не могу же я всюду поспеть, черт подери! Я обещал Маштю, что сегодня утром куплеты будут готовы, а скоро уже полдень. И с минуты на минуту явятся фоторепортеры.

Мадемуазель Сюпо. Если бы вы пораньше встали!

Орнифль. Я вчера очень поздно лег.

Мадемуазель Сюпо. Если бы вы пораньше легли!

Орнифль. Вечно вы что-нибудь выдумываете: если бы у меня был талант, да если бы я вставал на заре, да если бы я влюбился в вас, да если бы бросил курить... (Берет сигарету.)

Мадемуазель Сюпо. Не курите больше!

Орнифль. Буду.

Мадемуазель Сюпо. Вы себя убиваете!

Орнифль (закуривая). Только это мы все и делаем с первого дня нашей жизни, однако не слишком спешим. Растягиваем удовольствие.

Мадемуазель Сюпо. Со мной вы стали бы другим человеком.

Орнифль. Вот этого-то я и боюсь! Будьте добры еще раз сыграть начало. (Мадемуазель Сюпо играет. Напевает.)

Фанерные своды,

Сиянье кулис.

Здесь лучшие годы

Мои пронеслись.

Мадемуазель Сюпо (с опаской). А это ваши слова?

Орнифль. Ну да, мои! Черт возьми, разве это не видно? Записывайте! (Мадемуазель Сюпо стенографирует. Расхаживая по комнате, продолжает.)

На заднике, в рамке,

Тот брачный чертог

В раскрашенном замке,

Который стерег

Служитель театральный,

Любитель поесть...

Мир, как ни печально,

Такой, как он есть.

Ну вот, готовы куплеты для старого плута Маштю! Перепечатайте это в двух экземплярах и отошлите ему. А я пока приму ванну. Чтобы хоть на фото получиться чистеньким! (Смотрит на мадемуазель Сюпо.) Ну, что опять?

Мадемуазель Сюпо (топает ногой и кричит, заливаясь слезами). Не хочу, чтобы мир был такой, как он есть!

Орнифль. Мало ли чего вам хочется! Я-то что могу поделать? Я же не господь бог. Только он дарует нам желание. Впрочем, сегодня вам повезло: я погладил вас по волосам.

Мадемуазель Сюпо. По волосам...

Орнифль. Для девицы и этого много. Будем же осмотрительны. Я пошел в ванную. Фоторепортерам велите подождать.

Мадемуазель Сюпо (перечитывая текст в блокноте). Прекрасно! Как это прекрасно! И вы сочинили это за две минуты! Ах, если бы вы затратили хоть немного усилий...

Орнифль. Жизнь, мадемуазель Сюпо, не стоит тех усилий, которые мы на нее затрачиваем. Между нами, я считаю, что люди склонны придавать ей слишком большое значение. Кстати, когда я затрачиваю какие-то усилия, у меня ничего хорошего не получается. (Разматывает на шее шарф, открывая три ряда ожерелий.) Ну, как мои ожерелья?

Мадемуазель Сюпо. Порозовели! Какая мерзость!

Орнифль. Почему мерзость? Просто заметили, что от прикосновения к моему телу жемчужины оживают. Все парижские красотки приносят мне свои ожерелья, и я ношу их по утрам. По-моему, это очень мило.

Мадемуазель Сюпо. Это недостойно мужчины.

Орнифль. Кто может знать, что достойно мужчины, мадемуазель Сюпо?

Мадемуазель Сюпо (кричит). Я знаю!

Орнифль. Вот потому-то вы никак не найдете себе жениха! Я пошел купаться. (Уходит.)

Мадемуазель Сюпо разражается рыданиями. Входит экономка Ненетта, женщина средних лет, чрезвычайно степенная; видно, что она была очень хороша собой. Она несет на подносе кофе.

Ненетта (просто). Опять! Поберегли бы слезы, мадемуазель Сюпо! А то ведь потом не хватит.

Мадемуазель Сюпо (со вздохом, утирает слезы). Измучил он меня! Вот уже десять лет я терплю эту пытку! Но все равно - какое блаженство!

Ненетта. А я - так и все двадцать. Правда, я давно уже не мучаюсь. Да на беду, только я перестала страдать из-за него, как меня начал донимать ревматизм. Такова жизнь! Никогда не бываешь по-настоящему счастлив.