Измазанный помадой,

Ее я провожал.

Шиньон ее помятый

Неловко поправлял.

Кончалось воскресенье,

Прощались мы в тоске,

Сливаясь черной тенью

В укромном уголке.

Маштю (в восторге). Записывайте, записывайте, Сюпо! Вот это куплеты! Вот это намеки что надо!

Вспышки магния следуют одна за другой.

Орнифль и Маштю (хором повторяют куплет, кривляясь и приплясывая на манер Мари Тампон). Кончалось воскресенье,

Прощались мы в тоске,

Сливаясь черной тенью

В укромном уголке.

Отец Дюбатон, удрученно воздев руки к небу, выскальзывает за дверь. Вспышки магния. Позы, которые с готовностью принимает Орнифль, на этот раз вместе с Маштю, становятся все более смешными и нелепыми. В комнату молча входит графиня с огромным букетом в руках, с легкой, чуть печальной улыбкой она наблюдает за этой сценой.

Репортер (незнакомый с нею). Удивительный человек! Просто чудо! Он каждый день устраивает вам такой спектакль?

Графиня (тихо). Да, каждый день. Я ого жена.

Стремительно опускается занавес

Действие второе

Вечер. Те же декорации, скупо освещенные. Орнифль в костюме XVII века, рядом с ним на подставке - парик. Его личный врач, доктор Субитес, щупает ему пульс. Он тоже одет в костюм XVII века - черная мантия, брыжи и высокий колпак, наподобие тех, какие носили мольеровские врачи.

Орнифль. В последние дни у меня шалят нервы.

Субитес. Это от легких.

Орнифль. По утрам, стоит мне закурить, сразу же начинает кружиться голова.

Субитес. Все от легких.

Орнифль. Перед глазами вдруг появляется черная пелена.

Субитес. Это все легкие. Легкие...

Орнифль. И боль в левой руке.

Субитес (паясничая). Я же сказал - легкие! (Вынув из своей сумки аппарат для измерения кровяного давления, неожиданно спрашивает.) А ты слыхал анекдот про зайца и академика?

Орнифль. Нет! Ты все шутки шутишь! Чего доброго, еще напутаешь с давлением!

Субитес. Какие там шутки! Анекдотец и в самом деле презабавный! Рассказать?

Орнифль (в ярости). Нет! Когда ты всерьез займешься моим лечением?

Субитес. Когда ты будешь всерьез болен. Давай отложим до агонии. Ничего у тебя нет.

Орнифль. Мне нездоровится.

Субитес. Ты, приятель, видно, прочел медицинскую статью в журнале и просто-напросто струсил как баба. Следовало бы запретить этого рода писанину! Из-за нее-то люди и мнят себя больными. Впрочем, благодаря ей у нас не переводятся пациенты. Сейчас я измерю тебе давление, и, если оно нормальное, изволь вместе с нами ехать на бал. Мольеровский вечер в Во-Ле-Виконт! Мольер у Фуке! Мыслимо ли такое упустить? Что это на тебе за костюм?

Орнифль. Это костюм Мизантропа.

Субитес. Ты в роли Мизантропа! Неподражаемо! Ну и позабавимся мы сегодня!

Орнифль. Как сказать! Проделать сто километров туда и обратно при нынешней гололедице только ради того, чтобы увидеть друг друга в костюмах актеров «Комеди Франсэз»! Если уж на то пошло, я бы с большей охотой провел вечер в театре Ришелье. Все-таки поближе.

Субитес. Да, но зато мы сыграем более естественно! Там сегодня будут самые очаровательные женщины Парижа да еще несколько знаменитых острословов.

Орнифль. Может, мы и правда сыграем более естественно, но текст наверняка окажется хуже - ведь авторами будем мы сами.

Субитес. Вижу, ты уже всерьез вошел в роль Мизантропа. Какая муха тебя сегодня укусила?(Измеряет давление.) Сто сорок на семьдесят. Да у тебя юношеское давление!.. Скорей надевай свой парик, и поехали. У меня в машине сидит Галопен. Он мастер рассказывать анекдоты. Чудесная будет поездка!

Орнифль. Нет. Я остаюсь. Сердце болит.

Субитес. Но, черт побери, я же тебе сказал, что ты совершенно здоров! Уж как-нибудь я разбираюсь в сердечных болезнях!

Орнифль. Нет. То-то и оно, что нет. Это меня и пугает. Вы знаете наперечет все болезни, описанные в ваших книжках. Но стоит какому-нибудь сердцу не воспроизвести послушно все знакомые вам симптомы, и вы уже запутались. А что, если мое сердце не желает подлаживаться к вашим правилам?

Субитес. Сердце у тебя с левой стороны, пульс восемьдесят, меня это вполне устраивает. Надевай свой парик, и едем.