Как вывод из всего происходящего – нас настойчиво выдавливают из «ясель» стартовой локации, провоцируя на движение вверх по палубам. Никакого уюта и оседлого образа жизни обустроенного лагеря. Только вперед, как кочевники. Минимум имущества, максимум самодостаточности!

Так что со смешанными чувствами я отвергаю рациональный план «Альфы» и оглашаю собственное решение: используя пластины заводского обвеса «Краба», добронировать салазки с ИМП-спаркой, превращая ее в некий вариант «сорокапятки» – низенькой пушечки с противоосколочным щитком. Народное название орудия, печально известного в войсках как «прощай, Родина», намекало на срок жизни своего расчета.

Имплант быстренько обсчитал профиль щитка и наиболее рациональные углы бронирования, помножил сухие физические вводные на безалаберность необученных бойцов и вывел предсказание наиболее вероятного исхода боя: победа с шансами три к одному.

Цифра хороша, но все ж таки недостаточна. Спускаю запрос по отряду – нужны добровольцы для отвлекающего маневра. Смерть почти неизбежна, однако есть потенциал получения бонусных баллов и элитного шеврона «сержант Сэйлор».

Как ни странно, вызвалось больше дюжины парней и практически все девчата. Что стоит за их мотивацией – коллекционная страсть к медалькам, желание прокачаться любой ценой или простая скука, – не знаю. Однако это не мешает мне внести их в формулу боя и удовлетворенно кивнуть при виде предполагаемого результата: шансы на победу – восемьдесят девять процентов.

Лина неплохо сработалась с Макаркой. Именно ей как оператору вооружения предстоит вести огонь из спарки. Причем в режиме ручного управления, водя тяжелой двойкой стволов без помощи сервоприводов с микронной доводкой. Ну и малый профиль хрупкой фигуры позволял значительно уменьшить площадь щитка и облегчить общий вес ИМПа.

Девушка прикладывалась к рукоятям управления, примеривалась к зеркальному прибору наведения – прорезать прицельную щель было признано нерациональным – плазма имеет свойство расплескиваться по преграде и проникать в любые трещины.

Макар крутился рядом, все чаще задерживая взгляд на девичьих округлостях и на секунды выпадая из реальности. Нахождение в смешанном коллективе, не обремененном нормами морали, делало свое грязное дело. Плюс совершенно непонятно, какой фарм-терапией пичкали тело парня, лежащее в вирт-капсуле. Пункт о годичной «дойке» забыть было невозможно…

Я не ревновал. Ревность – это слабость, неуверенность в себе как в лучшем и достойном мужчине. Женщины это срисовывают мгновенно, тем более Лина. Так что лучший вариант поведения – снисходительная улыбка и ответная провокация: партнер никогда не должен быть уверен, что ты не уйдешь уже сегодня. Это держит обоих в тонусе, вынося за скобки отношений треники с растянутыми коленями и домашние халаты с оторванными пуговицами.

Полтора часа аврала – и добронированная спарка была готова к бою. Стянув с лица ковбойский платок, защищающий легкие от пара и густой взвеси спор, я обратился к ударной группе с короткой хомяческой речью.

– Бойцы! Вперед, за ништяками, жизненным пространством и рарными нашивками в личном деле! Многих вам баллов на УК! К бою!

И народ рванул! Безумными зайцами добровольцы впрыгивали в зловеще-красный проем шлюза и метались изломанными непредсказуемыми траекториями под убийственным ливнем плазмы. Танец смерти казался хаотичным лишь стороннему наблюдателю. Объединенные в так-сеть импланты довольно успешно разводили людей в стороны, растаскивая внимание систем прицеливания и наводки турели.

Последней в проход втолкнули тележку со спаркой. Вражеская плазма как раз находилась в предельно неудобном положении – увлеченно добивала бойца, успевшего забиться в дальний угол зала.

Когда ИМП открыл кинжальный огонь в упор, турели понадобилось четверть секунды на обнаружение, оценку угрозы и смену целеуказания. Затем еще секунда на доворот стволов и параллельный цикл принудительного охлаждения хладагентом. За это время спарка выпустила порядка сорока боллов с твердым сердечником, добив и без того ушатанную броню и с удовольствием вонзив зубы из обедненного урана в нежное электронное нутро плазмогана.

– Шух-х-х-х! – разгневанными шмелями шелестели гиперзвуковые снаряды, кроша электронику, разбивая сервоприводы и выбивая искры из стальных элементов конструкции.

– Динь! – почти синхронно звякнули колокольчики, рапортуя об уничтожении цели, промаркированной системой как «очень сложная».

– Банг! Банг! Банг! – лупил я в темный проем, торопясь отстрелить манипулятор сервисному дроиду, вооруженному древним расхлябанным лазерником.

Ведь если позволить Лине переключиться на новую цель, то она его просто перемолотит в фарш. Никакой любитель «Лего» потом не соберет!

– Динь! – вновь звякнул интерфейс, констатируя полную зачистку помещения и предлагая приступить к установке флага отряда.

Опустив еще горячий ТТ, я поймал на себе вопросительный взгляд Мурома – капрал предусмотрительно не полез в бой. Для него в течение ближайших суток следующий визит в чистилище растянулся бы на двадцать минут. А кто добровольно пойдет на тысячу двести секунд стачивания зубов ржавым напильником и раскаленных игл под ногти? И это ведь еще не полная ассоциация с тем, что творится с бойцами в виртуальном отстойнике. Триста процентов боли – это реально «перебор», как говорит наш заядлый экс-игроман Сашка Бубна. Он и сейчас большую часть свободного времени посвящает крафту – мастерит карточную колоду из листков пластика.