Идем дальше. У будущего оружия не должно быть личных привязанностей. И меня запихивают в школу, где отношения между учениками, в большинстве своем, строятся на жесткой конкуренции, праве силы и старшинства. Вот только тут, я сам, походя, смешал Громову-старшему карты, пооткрывав кучу клубов, даже не подозревая, что администрация гимназии, оказывается, давно и старательно гнобит «лишние» школьные организации, оставляя только минимально необходимое их количество с разновозрастным составом, который только подогревает конкуренцию внутри самих клубов и соперничество между ними. Все во имя победы, ага. Облом. Десяток новых клубов просто размыл эту самую конкуренцию, вместе с соперничеством. А уж форма подачи проектов и вовсе уничтожила ее остатки.

Затем… затем, орудию нужно дать мотив для перехода на «темную сторону», то есть, для побега из страны в распахнутые объятия иезуитов, и, учитывая, что давления аристократии на мещанина в школе я просто не заметил, в ход пошла «тяжелая артиллерия» связей отставного комнатного боярина. Да-да, Преображенский приказ, кровавое пугало, которое должно было отвратить меня еще и от эфирников. Недаром же, Переверзев светил визиткой Прутнева… Вообще, стоит только удивляться, с какой скоростью покойный боярин генерировал свои планы.

Ну и под занавес, попытка повлиять на меня через Ольгу. Представить невесту шалавой, ославить ее на весь свет, это ж какое разочарование для влюбленного пятнадцатилетнего парня! А заодно, эта выходка обрубила бы мне любой намек на возможность быть принятым в обществе, независимо от исхода дела. Расстались бы мы с Ольгой, или остались вместе, житья в столицах нам бы не было, обоим. В общем, по зрелому размышлению, я пришел к выводу, что правильно сделал, отправив Георгия Дмитриевича на тот свет. Туда ему и дорога. Будь моя воля, оживил бы тварь и снова прикончил, раз десять подряд…

— А вот тут, кстати говоря, мог быть и второй слой… — Задумчиво протянул Скуратов-Бельский, в ответ на мое рычание по поводу попытки Громова-старшего превратить мою невесту в нимфоманку. Я непонимающе взглянул на собеседника. — Как думаешь, каким способом тебя намеревались «взорвать», после твоего попадания к иезуитам?

— Без понятия. — Пожал я плечами. Понимаю, что у урода был какой-то план, как подсунуть меня папистам, но вот как он намеревался повернуть меня против них… не знаю.

— Смерть Люды и Николая была устроена по указке иезуитов. — Тихо произнес старик. — У меня до сих пор руки слишком коротки, чтобы их достать. Точнее, заказчиков. Что же до тебя. Ты был слишком мал, чтобы хорошо запомнить родителей и не факт, что захотел бы мстить за их смерть. Громов не мог этого не учитывать. Так что, думаю, если бы не Ольга, тебе «подвели» бы какую-нибудь другую девочку, а потом… разыграли бы тот же самый сценарий, а в нужный момент подсунули бы «доказательства» причастности иезуитов к этой неприглядной истории.

— А зачем тогда нужно было валить все на Бельских? Или они, как и Томилины были связ… — Я поднял взгляд на старика. — «Северная Звезда» и «Гончие»… Одного поля ягоды?

— Хм. А вот в это, я тебе соваться не советую. — Нахмурился Скуратов. — Не знаю, откуда у Громова была эта информация, и зачем он привязал к этому делу Бельских, но это уже совсем другие игры, Кирилл. И проходят они по совершенно другим правилам. Это политика. Прими добрый совет, не стоит в нее лезть.

— Вот, чего мне не нужно, так это политических и шпионских игрищ. Своих проблем хватает. — Проворчал я.

— Вот и замечательно. Кстати, Кирилл, а не скажешь, с чего вдруг ты решил, что эти отряды… оба связаны с папистами? — Вкрадчиво поинтересовался Скуратов-Бельский. Во попал… Думай голова, думай! Шапку куплю, из песца, ага. Того самого, который сейчас ко мне подкрадывается. А то, так глядишь, и без «Визелей» останусь.

— Хм… перед смертью, Роман Томилин молился на латыни…

— А ты откуда знаешь? — Удивился дед. — Ты же, вроде бы, в это время уже в мещанах обретался?

— Так ведь… это я его на тот свет наладил. — Пожал я плечами. — У Громовых с Томилиными как раз война приключилась, и Роман посчитал, что это хороший способ расстаться со своей пассией… радикально. А я, как учитель, должен своих учениц оберегать. Вот и пришлось доказывать ему, что Лине умирать рановато…

— Понятно. — Старик машинально отправил в рот ломтик ветчины и мотнул головой — Ну ладно, с этим ясно. Но что из того, что Роман молился на латыни? Он же из папистов, хоть и принял православие. Привычка.

— Сомневаюсь, что все паписты перед смертью по привычке бормочут девиз Общества Иисуса. — Фыркнул я.

Cкуратов-Бельский сверкнул глазами, но тут же притушил не вовремя поднявшуюся волну в эфире. Интересно, откуда молодой Николаев вообще знает о существовании у Ордена святого Лойолы какого-то девиза? Это не та информация, которую можно легко найти в Паутинке или библиотеках… Впрочем, если Громов подошел к делу обстоятельно, то… нет, не вяжется. Не стал бы старый псих так готовить свою «бомбу». К иезуитам должен был попасть растерянный юноша изрядно поколоченный судьбой и разочаровавшийся в боярах и государе, но никак не знаток традиций и истории Общества Иисуса.