Витуриус растворился во мраке туннеля. Немного погодя мы услышали звуки, похожие на пьяное пение. Я выглянула за угол и увидела, как стража толкает друг друга локтями и улыбается. Двое отправились разведать обстановку. Голос Витуриуса звучал правдоподобно-пьяным и невнятным, а громкий треск сопровождался проклятиями и смешками. Один из солдат, что отходил на разведку, позвал остальных двух. Они скрылись. Я наклонилась вперед, приготовившись бежать. Давай. Давай. Наконец голос Витуриуса пронесся через туннель:

– …у доков…

Мы с Иззи помчались по лестнице и за несколько секунд добрались до решетки. Я поздравила нас с успехом, но тут Иззи, возвышаясь надо мной, издала приглушенный вскрик.

– Я не могу ее открыть!

Она подвинулась, пропуская меня, я поднялась выше и схватилась за прутья, пытаясь поднять, но решетка сидела намертво. Стража приближалась. Я услышала еще один громкий треск, и Витуриус сказал:

– Лучшие девочки у мадам Мох, они действительно знают, как…

– Лайя! – Иззи бросила безумный взгляд на приближающиеся огни факелов. Тысяча чертей! С глухим ворчанием я всем телом надавила на решетку, скривившись от боли, пронзившей меня насквозь. Решетка нехотя, со скрипом поддалась. Я практически впихнула туда Иззи, затем впрыгнула сама и закрыла ее как раз в тот момент, когда внизу, в туннеле, появились солдаты. Иззи спряталась за бочку, я подсела к ней. Чуть погодя вскарабкался и Витуриус, пьяно хихикая. Мы с Иззи обменялись взглядами, и как бы нелепо это ни выглядело, я едва сдержала смех.

– Спасибо, парни, – крикнул Витуриус вниз в туннель. Затем со стуком закрыл решетку, а когда увидел нас, прижал палец к губам. Через щели в решетке солдаты запросто могли нас услышать.

– Претендент Витуриус, – зашептала Иззи, – что с вами будет, если Комендант узнает, что вы нам помогаете?

– Она не узнает, – сказал Витуриус. – Если только вы не собираетесь ей об этом рассказать, во что мне, конечно, не верится. Пойдемте, я провожу вас до лакейской.

Мы поднялись по лестнице и вышли из подвала на объятую траурной тишиной территорию Блэклифа. Меня била дрожь, хотя ночь была теплой. До рассвета еще оставалось время, но на востоке небо уже начало бледнеть, и Витуриус ускорил шаг. Мы неслись по траве, я споткнулась, и он поймал меня. Его тепло проникло сквозь мою кожу.

– Все в порядке? – спросил он.

Ноги болели, в голове стучало, метка Коменданта горела огнем. Но сильнее всего меня тревожила близость маски, от чего все тело покалывало и, казалось, даже кожа вопила об опасности.

– Прекрасно, – я отпрянула от него. – Со мной все прекрасно.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на него. Здесь, среди уходящих ввысь мрачных стен Блэклифа, Витуриус, облаченный в маску, выглядел солдатом-меченосцем до мозга костей. Невозможно было поверить, что он и есть тот самый симпатичный паренек-кочевник, с которым я танцевала. Все это время он знал, кто я. Он знал, что я лгала насчет семьи. И хотя казалось нелепым переживать о том, что подумает маска, мне стало стыдно за эту ложь. Мы дошли до лакейского коридора, и Иззи оставила нас.

– Спасибо, – поблагодарила она Витуриуса.

Я почувствовала острый укол вины. Она никогда не простит меня после всего, через что нам довелось пройти.

– Иззи, – я коснулась ее руки. – Прости. Если бы я знала об облаве, я бы никогда…

– Ты шутишь? – спросила Иззи. Она посмотрела на Витуриуса, стоящего за моей спиной, и ослепительно улыбнулась. Я поразилась красоте ее улыбки. – Я бы ни на что такое не променяла. Спокойной ночи, Лайя.

Она пошла по коридору и скрылась в своей комнате, а я так и смотрела ей вслед, открыв рот. Витуриус прокашлялся. В его взгляде читалось какое-то странное, извиняющееся выражение.

– Я… у меня кое-что есть для тебя. – Он вытащил из кармана бутылек. – Прости, что не принес раньше. Я был… нездоров.

Я взяла бутылек. Наши пальцы соприкоснулись, и я быстро одернула руку. Это была сыворотка лапчатки. Меня удивило, что он запомнил.

– Я просто…

– Спасибо, – сказала я одновременно с ним. И мы оба замолчали. Витуриус запустил руку в волосы, но в следующую секунду напряженно замер точно олень, заслышавший охотника.

– Что… – выдохнула я, но тут же его руки крепко обвили меня. Он прижал меня к стене. От его рук исходил жар, обжигал кожу. Сердце лихорадочно забилось. Он смутил меня и при этом меня охватило желание, настолько головокружительное, что я сама поразилась и замолчала. Что с тобой не так, Лайя? Затем он сжал мне спину, как будто хотел предупредить о чем-то, и, наклонив голову к самому уху, выдохнул:

– Делай то, что я скажу и когда скажу. Или тебе конец.

Я ведь знала! Как я могла довериться ему? Глупая. До чего глупая!

– Отталкивай меня, – сказал он. – Борись.

Я и сама бы оттолкнула его, он мог и не просить.

– Отстаньте!

– Ну же, не будь такой, – он заговорил громче и совсем по-другому: елейно, похотливо, с угрожающими нотками. – Ты раньше не была против…

– Оставь ее, солдат, – прозвучал вдруг усталый холодный голос.

Кровь тут же застыла в жилах. Я отшатнулась от Витуриуса. В проеме кухонной двери стояла Керис. Как долго она наблюдала за нами? Почему она вообще не спала?

Комендант шагнула в коридор лакейской и окинула меня бесстрастным взглядом, не обращая внимания на Витуриуса.

– Так вот ты где. – Она стояла, запахнувшись в халат. Светлые локоны рассыпались по плечам. – Я только что спустилась. Позвонила в колокольчик пять минут назад, чтобы ты принесла воды.

– Я… я…

– Думаю, это был лишь вопрос времени. Ты красива. – Она не потянулась за своим кнутом и не пригрозила убить меня. Она даже не выглядела сердитой. Просто раздраженной. – Солдат, – бросила она. – Возвращайся в казарму. Ты и так предостаточно ее задержал.