Бролен старался не смотреть на узловатые стволы, напоминающие людей, сплетенных в болезненном и похожем на агонию танце. Он вспоминал карту графства, надеясь не пропустить поворот на водохранилище.

Менее чем через два часа пути Бролен заметил сбоку грунтовую дорогу, уходившую в заросли.

Еще три километра по шоссе — и на его пути появилась развилка. Надпись на указателе гласила: «Водохранилище Булл Ран». Бролен поехал дальше.

Двигаясь со скоростью черепахи, он открыл окно в надежде вдохнуть глоток свежего воздуха и зарядиться таинственной силой, которую излучали здешние места. Время от времени он слышал крик хищника или щебет птичьих стай. Но не замечал ни малейшего признака присутствия человека.

Ночевать здесь, должно быть, просто страшно.

Под сенью гигантской ели наконец возник «дом» семьи Бомонтов. Два длинных автофургона, к которым были пристроены несколько лачуг, сделанных из бревен, напоминали ветхое шале. Длинные листы железа образовывали крышу этого странного сооружения, они были завалены густым слоем хвои. Полдюжины автомобильных каркасов, вытянувшись длинной ржавой вереницей, доживали свой век возле главного строения.

Бролен припарковал «Мустанг» в десяти метрах от дома и нажал на клаксон, предупреждая о своем прибытии.

«Если, конечно, он дома, — подумал инспектор. — Ни малейшего желания возвращаться сюда еще раз».

Он подошел к группе строений, которые, вероятно, служили семье жилищем. Несколько кур мирно кудахтали позади самодельного забора, сделанного из купленных по дешевке решеток.

— Эй! Есть кто-нибудь?

Над ним захлопала крыльями какая-то птица и сразу же улетела прочь.

Окна были черными и узкими, словно глаза мертвеца Бролен посмотрел вокруг, но недавний дождь смыл все возможные следы. Справа, между деревьями, Бролен заметил какое-то движение.

Он молча двинулся в ту сторону, для уверенности положив ладонь на рукоятку «глока».

Среди растительности медленно колыхался чей-то силуэт.

Бролен осторожно раздвинул влажные ветки.

Раскачиваясь на ветру, висела, истекая кровью, свежеразделанная туша.

Бролен отпрыгнул назад, выхватив оружие из кобуры.

Нет, нет, нет! Это не человеческое тело.

Он покачал головой. Туша животного, подвешенная за лапы.

Милтон жил посреди дикой природы, возможно, он охотился безо всякого разрешения и ел то, что ему удавалось таким образом добыть.

С бьющимся сердцем Бролен вернулся к постройкам.

— Милтон Бомонт?

Бролен несколько раз позвал хозяина. Безуспешно.

Он подошел к входной двери. Огромное количество ржавых консервных банок, закопанных в песок, истекали дождевой водой. Нагнув голову, Бролен вошел под железный навес, раздвинув сушившуюся на веревках одежду.

— Эй! Есть тут кто-нибудь?

Он поднялся на каменный блок, служивший подобием лестницы, и оказался возле тяжелой укрепленной двери. Никакого ответа.

Под синим брезентом, накрывавшим стальные бидоны, стоявшие между двух каркасов автомобилей, засвистел ветер.

«Ну и место! Какому человеку захочется жить в этой преисподней?»

Инспектор вернулся на дорогу, обошел постройку справа и встал под окном. Оно было покрыто пеленой серой грязи, отчего комната внутри была не видна. Бролен почти прилип к стеклу.

— Могу я вам помочь? — раздался за его спиной голос. Бролен тут же повернулся. Между деревьями стоял Милтон Бомонт. Невысокого роста мужчина, покрытый морщинами. Скулы на его лице выступали так сильно, что казалось, как только он улыбнется, кости черепа прорвут кожу.

Черные волосы падали на его глазки-щелочки. Когда он с настойчивостью повторил свой вопрос, в его голосе почувствовалась угроза, подобная той, что может исходить от хищника:

— Я спросил, могу я вам помочь? Бролен взял себя в руки.

— Мне очень жаль, я не хотел подглядывать, но мне никто не отвечал. Я…

Он замолчал. Возможно, Милтон и был простаком, но он вполне мог помнить имя человека, застрелившего его сына.

— Меня зовут Джошуа Бролен, инспектор полиции, — наконец, произнес он, решившись сказать правду.

— И что вам надо? Мне не о чем болтать с «куропатками». Его голос был четким, без малейших признаков колебания, произнося некоторые согласные звуки, Милтон пришепетывал.

— Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов. Я могу войти? — спросил Бролен, показав пальцем на фургон.

Бомонт распрямился, оказавшись вовсе не низкорослым. Они встречались в третий раз, но даже если старик вспомнил Бролена, то не подал виду.

— Я уже беседовал с «куропатками», и мне больше нечего сказать. Они отняли у меня сына, чего им еще от меня нужно?