В каком-то смысле Гитлер был магом, нуждавшимся в волшебной палочке. Взмах палочкой был его делом. Превращение заклинания в реальность – делом его окружения. Это, конечно, было странным устройством дел.

Но оно не шло ни в какое сравнение со странностями в его личной жизни.

Женщины всегда слетаются на огонек славы – и Адольф Гитлер не был в этом смысле исключением. Вокруг него вился целый рой красавиц, и он, несомненно, любил их общество.

Даже произносил комплименты – как говорили потом, крайне неуклюжие.

Он совершенно не знал, как вести себя в обществе, и в своей простодушной манере мог запросто назвать аристократическую даму «графинюшкой». Светские промахи ему охотно прощали, но дело было в том, что Адольф Гитлер в общении со своими обожательницами никогда не шел дальше комплиментов.

B отличие от Муссолини, Гитлер никогда не показывался на публике ни в каком костюме, который был бы хоть сколько-нибудь неформальным. И избегал любого физического контакта – не только с женщинами, но и с кем-либо. Вместе с тем время от времени производил какие-то странные попытки к «порыву любви» – однажды, например, бросился на колени перед женой Путци Ханфштенгля. Был случай, когда он «сделал заход» в сторону Генриетты Гоффман, дочери своего фотографа.

Все это ни к чему не вело – главным образом, из-за недостатка настойчивости.

После первоначального нелепого порыва страсти никаких дальнейших действий не следовало. И если в случае с вполне замужней Хелен Ханфштенгль это понятно, то за Генриеттой Гоффман вполне можно было бы и поухаживать, и наверное, не без успеха. Но нет, ничего подобного Гитлер не предпринял, так что Генриетта благополучно вышла замуж за Бальдура фон Шираха.

Но вот отношения Адольфа Гитлера с его племянницей Гели Раубаль явно пошли по другому пути. Собственно, ничего определенного об этих отношениях сказать нельзя. Известно только, что была она девушкой славной, веселой и – теоретически – помогала матери в ведении домашнего хозяйства «дяди Адольфа».

Он был к ней явно привязан и осыпал всевозможными подарками. Любящий дядюшка возил ее с собой и в театры, и в модные рестораны, и на пикники, время от времени устраиваемые кем-нибудь из меценатов НСДАП. Гитлер оплачивал ее уроки пения, не сетовал на плохую учебу – она как бы училась в Мюнхенском университете, тоже чисто теоретически, а когда узнал о ее романе с Эмилем Морисом, своим шофером и телохранителем, впал в такую ярость, что Морис был уверен, что его сейчас пристрелят. Но обошлось – Гитлер его просто уволил.

А потом Гели Раубаль умерла. Согласно официальной версии, 18 сентября 1931 года она покончила с собой, застрелившись в квартире своего дяди Адольфа Гитлера, выстрелив в себя из его пистолета. Вроде бы после ссоры с ним. Но обстоятельства этого самоубийства – если это было самоубийство – неизвестны до сих пор.

Полицейское расследование проводилось с явным пристрастием и с желанием поскорее закрыть дело, а сочные подробности извращенных отношений между дядей Адольфом и его племянницей Гели базируются на двух источниках, и оба они крайне недостоверны.

Источник номер один – Отто Штрассер.

Он рассказывает и о порнографических рисунках Гитлера, моделью для которых послужила Гели, и о том, что рисунки эти «пришлось выкупить у неизвестного шантажиста», и о том, что именно делали дядя с племянницей, оставаясь вдвоем. Беда только в том, что все подробности в рассказах Отто Штрассера известны только со слов самого Отто Штрассера. А он, надо сказать, был умелым пропагандистом и к 1931 году Гитлера глубоко ненавидел – тот исключил его из НСДАП.

Источник номер два – сама Гели Раубель.

Она говорила своим знакомым, что ее дядя – истинный монстр и что они «представить себе не могут, что он от нее требует». Что и говорить – в сочетании с «показаниями» Отто Штрассера это производит впечатление. Но если поглядеть на слова Гели, так сказать, в чистом виде, то «непредставимые злодейства» ее дяди могут означать что угодно – вплоть до запрета выезжать в город без сопровождения.

Чтобы с этим покончить, можно добавить, что потом, уже после окончания Второй мировой войны, мать Гели Ангела Раубаль сказала американским следователям, что у ее дочери был дружок-скрипач, живший в Австрии, в ее родном городе Линце, за которого она собиралась выйти замуж. А дядя Адольф запретил ей об этом и думать. Опять никаких особых кошмаров тут вроде бы не всплывает… Хотя в 1945 году Ангелу Раубаль допрашивали американцы.

И у нее были веские причины изобразить своего брата чудовищем.

В ходе бесконечных дискуссий о роли личности в истории так никто ни к какому окончательному выводу не пришел. Понятно, что великие исторические события движутся как великие реки и зависят не от брошенного тут или там камешка, а от общей суммы выпадающих осадков и от общего рельефа местности. В качестве примера исторических событий, зависевших от совершенно внеличностных факторов, можно привести пример Французской революции.