Каждый имеет право на личные маленькие секреты, и Иван в этом смысле не был исключением.

Сзади стукнула балконная дверь, Иван опустил гильзу в нагрудный карман рубашки и обернулся к вышедшей на балкон жене.

— Мавр сделал свое дело, — сказала она, позевывая и одновременно вешая сушиться выстиранные вещи Артема. — Мавр может идти спать. Ты долго еще здесь будешь торчать?

— Докурю…

— Давай, отгоняй комаров, — Настя прикрыла за собой дверь.

Иван посмотрел ей вслед, взглянул на темные стекла балконной двери, за которой в мертвый сон провалился искалеченный Артем.

Скажи ему кто-нибудь, что он встретит Артема в таком виде и при таких обстоятельствах — счел бы такого человека идиотом. А сам Артем разбил бы фантазеру морду в кровь за подобные шутки.

Ибо среди тех немногочисленных вещей, что ценились и почитались Артемом, важное место занимал не то чтобы комфорт или роскошь, а, как любил выражаться сам Артем Метел ьский, — стиль. Способ двигаться по жизни.

И тот стиль, с которым Артем передвигался по жизни на протяжении последних десяти лет, полностью исключал запущенный внешний вид, посещение дешевых забегаловок, невнимание к собственной персоне и гнетущую апатию. Теперь же все это, ранее отвергаемое, с избытком переполняло Артема Метельского, бывшего одноклассника и старого друга. Обстоятельства их встречи были весьма примечательными и заставили Ивана Цветкова предположить, что в жизни приятеля произошли серьезные перемены. Перемены к худшему.

У Ивана были достаточные основания так думать — он просто сравнивал Артема, каким знал его несколько лет назад, и нынешнего изможденного усталого мужчину, который выглядел старше своих двадцати шести лет.

Иван припоминал, что пресловутый стиль был для Артема настоящей идефикс. Из-за стиля он мог свихнуться или, по крайней мере, натворить достаточно глупостей, стараясь соблюсти выдуманные им самим правила. В десятом классе Артем с легким сердцем не являлся на экзамен по литературе — у него в тот день была назначена встреча со знакомым фарцовщиком, обещавшим обалденные итальянские кожаные туфли. Во время последующего скандала с участием всего школьного начальства Артем мило улыбался, то и дело посматривая на украшавшие его ноги чудеса итальянской обувной промышленности. Кстати, туфли такого фасона стали модными в Москве только пару месяцев спустя. Так что здесь Артем попал в «десятку», и это удавалось ему всегда. Или почти всегда.

С того самого момента, как Артем появился в Цветковском классе (а это случилось 1 сентября 1987 года — теплый, по-летнему ленивый день), он вызывал уважительный шепот и пристальные взгляды одноклассников и одноклассниц. Было ясно с первой минуты — у этого парня все в в порядке.

Позже выяснилось, что родители Артема работают за границей в торговом представительстве, и это многое объяснило.

Но и позже, уже сблизившись с Артемом после футбольных матчей класс на класс, после относительно невинных школьных дискотек, Иван был поражен, как много, просто неприлично много внимания уделяет его новый друг этому самому стилю.

— Одно из двух, — популярно разъяснял Артем на пустыре за школой, дымя сигаретой (конечно, «Мальборо»), — или ты себя уважаешь, или нет. Если ты себя уважаешь, то не выйдешь из дома в плохой одежде или вообще такую не наденешь. Не будешь есть всякую гадость, не будешь курить «Дымок». Если, конечно, ты себя уважаешь. Как личность. А если тебе наплевать на себя, то можно ходить в рваных спортивных штанах… Можно тогда и в туалете задницу не вытирать. Это все одно и то же. Надо держать свой стиль и отличаться от серой массы.

Иван тогда молча слушал друга и думал, что сам пока может рассчитывать только на роль серой массы: на дискотеку он пришел в банальных кимровских кроссовках и индийских джинсах, которые не могли сравниться с артемовскими «Левис 501». Что еще хуже — левая кроссовка скрывала дырявый носок, а это могло быть расценено Артемом только как отсутствие уважения к себе и, следовательно, отсутствие стиля.

— И насчет девок тоже, — развивал Артем свою излюбленную тему, переводя разговор в неизбежную для мужской компании любого возраста сексуальную плоскость. — Если уж захотелось перепихнуться, то не бросайся на первую попавшуюся, лишь бы вставить… Пусть пореже, но лучше! — Артем прищелкнул языком, обозначая таким образом высшую степень женской привлекательности.

— Хорошо, когда на все это бабки есть, — пробормотал тогда Иван, выдавая мучившую его сторону дела. — Тогда со стилем легко, нет слов…

— Правильно, — одобрил ход мыслей друга Артем. — А вывод отсюда какой? Значит, нужно зарабатывать столько денег, чтобы и ты сам, и другие тебя уважали. А с деньгами, сам сказал, стиль легко держать.

Иван тогда серьезно задумался над этими его словами — насколько мог быть серьезным семнадцатилетний пацан. Но

мысль, как семя, брошенное в землю, со временем дала свои всходы. На это ушло несколько лет, но однажды Иван четко осознал цель и назначение собственных действий в этой жизни: обеспечить себе и своей семье нормальную жизнь. Когда уважаешь себя сам, уважают и остальные. Артем мог бы назвать такую жизнь стильной, но дело было не в названии, а в сущности.

А отсюда вытекала другая мысль — для того чтобы обеспечить себе хорошую стильную жизнь, можно пойти на многое. Очень многое.

Через месяц после своей женитьбы на Насте Иван еще раз обдумал обе эти глубокие мысли и вновь признал их абсолютную истинность.

Примечательно, что Артем Метельский независимо от Ивана пришел к такой же точке зрения на средства достижения стильной жизни. Иван даже подозревал, что уже десять лет назад, на школьном пустыре, Артем был готов на многое. Он всегда опережал Ивана в мыслях и поступках.