— Параноидальная идея.

— Для брюхошлепа — да. Дружище, ты живешь на планете, приспособленной к тебе настолько, что ты считаешь вселенную уютной, как раковина улитки. Твой дом — это планета, где жители воруют друг у друга кошельки и гоняют по раздолбанному шоссе на допотопных машинах, чтобы восполнить недостаток адреналина в крови. Но я зачастую получал солидную порцию этого вещества безо всяких усилий с моей стороны — вспомни хотя бы приключение с нейтронной звездой! Я не хвастаюсь, а просто хочу тебе напомнить, что погиб бы, если бы вовремя не понял, какая сила на меня воздействует.

— Так ты считаешь, что все брюхошлепы — тепличные цветочки и дураки?

— Нет, Медведь. Просто им недостает параноидальных настроений. Короче, я приземлюсь, если только ты мне объяснишь, почему наш корпус рассыпался в пыль.

Медведь скрестил на груди руки и уставился в пустоту. Я ждал.

— Мы сумеем добраться до дома? — наконец спросил он.

— Не знаю. Гиперскоростной двигатель работает, гравитационный тормоз, когда потребуется, погасит скорость. Воздуха в баллонах завались, пищевой сироп тоже имеется. Теоретически сумеем.

— О’кей. Тогда поехали домой. Только учти, Би, если бы я был один, то обязательно приземлился бы — и черт с ним, с корпусом!

Не дожидаясь, пока Медведь передумает, я повернул. Не буду длинно расписывать тяготы и опасности обратного пути, скажу коротко: в конце концов я посадил-таки все, что осталось от нашего корабля, на самой ближней обитаемой планете — Джинксе.

За сутки до этого у нас с Медведем состоялся исторический разговор, который начал я:

— Медведь, из нашего лексикона пропало одно слово...

Он оторвал глаза от экрана читающего устройства. Без него мы точно не выдержали бы обратного перелета!

— Больше, чем одно, — ответил он. — Мы все время молчим.

— Нет, одно! Просто ты так боишься произнести это слово, что совсем ничего не говоришь.

— Что же это за слово?

— «Трус».

Медведь, нахмурившись, выключил читающий аппарат.

— Я не говорил этого, ты сам сказал, верно?

— Верно... Но ты так думал.

— Нет, я думал эвфемизмами вроде «излишняя осторожность» или «нежелание рисковать жизнью». Но раз уж об этом зашла речь, объясни, почему ты не захотел приземляться?

— Испугался.

Я подождал, пока он переварит мой ответ, и продолжал:

— Люди, которые меня учили, допускали, что в определенных обстоятельствах я могу испугаться. И при всем моем уважении к тебе, Медведь, хочу напомнить: меня готовили к космическим полетам серьезнее, чем тебя. Мне кажется, твое упорное желание приземлиться было скорее результатом невежества, чем храбрости.

— А мне кажется, что с нами ничего не случилось бы, если бы мы приземлились! Но, боюсь, мы никогда уже этого не узнаем — так что без толку спорить?

Весь остаток полета прошел в молчании.

Молчание висело меж нами и тогда, когда, опустившись на Джинкс (к счастью, это произошло поздно вечером, что позволило нам избежать нездоровой сенсации), мы покинули скелет «МБП» и зашагали к телепортационной кабине.

Только в двух шагах от кабины я все-таки заговорил:

— Куда теперь, Медведь?

— Я — в офис кукольников, на Джинксе еще существует такой. Получу у них деньги за корпус и куплю на компенсацию новый корабль. Если хочешь, могу подбросить тебя на Гудвилл или еще куда-нибудь...

— А ты-то сам куда?

— Полечу обратно к Секрету.

Я ожидал такого ответа и ничуть ему не удивился. Иногда я бываю неплохим пророком, но радости при этом, как правило, не испытываю.

— Понятно... А я для этого полета тебе не нужен?

— При всем моем уважении к тебе, Би, — нет. На сей раз я намерен приземлиться, что бы там ни случилось с корпусом. Ты ведь будешь чувствовать себя идиотом, если погибнешь при этом, верно?

— Из-за твоей дурацкой планеты я пережил такое, что буду чувствовать себя полным идиотом, если ты покоришь ее без меня.

У Медведя был очень несчастный вид! Он набрал в легкие воздуха, собираясь ответить, что ему не нужен такой трусливый напарник, как разбейнос Беовульф Шеффер... Это был один из тех редких случаев, когда я перебил собеседника вовремя.

— Подожди, ничего сейчас не говори! Давай сначала навестим бывших хозяев «Дженерал Продактс», а после все обсудим, идет?

Медведь кивнул, с облегчением откладывая неприятный разговор. Все свои неизрасходованные эмоции он выплеснул в офисе кукольников, едва переступив через порог: