Сознание будто включили, настолько резким был переход из обморока. Я открыла глаза и увидела перед собой рыжую лисью мордочку. Найа нэй Лисса, вот уж кого не ожидала увидеть.

– Я тебя сейчас буду убивать. Медленно, со вкусом. Ты зачем заблокировалась? – лимерра, убедившись, что пациент не собирается отключаться, принялась выковыривать меня из брони. Я поморщилась, опять ребра сломаны.

– Это не я, честное волчье, – наложение простенького Пси-конструкта ускоренной регенерации не потребовало ни сил, ни времени. На то он и простой.

– Потом разберемся, – Найа обернулась, дернула правым ухом. – Вставай. Ты прошла курс танкового наводчика?

– Нет, не успела, – я встала сначала на четвереньки, а потом и на ноги. В спине что-то хрустнуло, сразу стало легче.

В паре метров позади стоял Крисар-40-35 с выключенным движителем. Люк на башне был откинут, рядом с бортом танка сидел и вытирал текущую из носа кровь лимер.

– В любом случае, у 40-35 пилот получил тяжелую контузию. Полезешь?

Я пожала плечами, сразу направившись к танку. Мой бронекостюм был сильно поврежден, а ружье я вообще потеряла. Почему бы не покататься на танке?

Резко остановившись, я посмотрела направо. На земле лежало тело Дмитрия. Он был мертв, из его груди торчал какой-то металлический обломок. Я несколько секунд пыталась найти в себе хоть какой-то эмоциональный отклик, и не могла. Погиб очередной лимер, так многие погибли. Когда-то именно я была Дмитрием, но именно «была». Я честно пыталась что-то сказать, как-то отреагировать... но не получалось, не чувствовалась хоть какая-то связь с умершим. Словно умер кто-то совершенно незнакомый.

Я забралась на танк, взмахами крыльев помогая себе удержать равновесие. Заглянув внутрь боевого отделения, я чуть не передумала: слишком много всего незнакомого. Кулон, подаренный Сиррэн, потеплел – про него я, как это ни странно, напрочь забыла. Хотя... что странного? Даже с абсолютной памятью при такой-то интенсивности событий немудрено что-то забыть.

Сфера памяти остыла, а я теперь точно знала, как управлять Крисар-40-35. Да, как-то все слишком просто...

Забравшись внутрь боевого отделения, я заняла единственное место – место пилота танка. Оно же место командира, оно же место оператора вооружения. Надев обруч интерфейса, я задраила люк и переключила четыре тумблера питания. Стал нарастать гул включившегося ГВЭ, а боевое отделение осветили несколько ламп.

Первое, что бросалось в глаза – приборная панель. Следом ты начинаешь чувствовать тесноту. Крылья пришлось расправить и уложить их вдоль бортов башни, все приборы были на расстоянии вытянутой руки. Боевое отделение располагалось слева от орудия, самого орудия, как и боеукладки и каких-либо механизмов видно не было – они располагались за бронированной перегородкой. А я еще гадала, зачем танку с одним членом экипажа два люка на башне...

Управлять танком предлагалось через нейронный интерфейс расширения сознания. Люди такие терпеть не могут, так как у многих из них он вызывает привыкание.

С тихим лязгом активировался ДВЭ, следом за ним включился нейронный интерфейс. А я поняла, почему люди подсаживались на подобные средства управления, как на наркотики.

Казалось, что ты – это машина. Ты видишь и чувствуешь все то, что видят и чувствуют сенсоры танка, ты управляешь машиной так, словно это твое родное тело. Невероятные ощущения.

«Ты не на тренировке»

Лиса, ты очень вовремя...

«Не лиса, а Лисса. Давай вперед, за остальными. К несчастью, связь полетала в бурю, так что действуй так, как хочешь сама»

Так... почему мне все это начинает напоминать одну очень известную на Земле игру?

Как заставить двигаться танк с нейронным управлением? Просто представить, что это ты хочешь начать двигаться. Все настолько просто, что когда Крисар понесся вперед на скорости в 120км/ч, я немного испугалась. Ну, как немного – если бы меня кто-нибудь слышал, этот несчастный бы оглох.

Первый испуг прошел через несколько секунд, а там я уже безбоязненно подняла скорость до рекомендованного предела – 185км/ч.

Оптические приборы танка позволяли видеть все на километры вокруг. И я видела тысячи, десятки тысяч убитых айанэ. Вдалеке возвышались горы 40-13Т, только один из них вел огонь из единственной уцелевшей башни. Тающий прямо на глазах черный холм наверняка когда-то был гигантским демоном.

Немногочисленные выжившие собирались в отряды, которые двигались в ту же сторону, что и я. А мне оставалось только нестись вперед, ориентируясь на другие 40-35 да на показания интерфейса, утверждавшего, что цель находится в двадцати километрах дальше по курсу. Иногда прямо перед танком вскакивал демон, которого я тут же сбивала, не сбавляя скорости. Обычно неудачников разрывало пополам.

Я догнала остальные уцелевшие танки через несколько минут. Всего уцелело девять Крисар-40-35 считая мой, сейчас выстроившихся в линию и несущихся к цели. Встречных демонов просто давили, так как ничего крупнее айанэ мы не встречали. Редкие стайки разгоняли огнем из спаренных пулеметов.

Наконец, была сформирована сводка потерь. Из почти двухсот тысяч высадившихся выжило всего четыреста восемьдесят три айанэ. Оба 40-13Т были полностью уничтожены, экспериментальный Крисар-40-13Т-2 сохранил единственную башню с главным калибром. Из остальной техники уцелели только девять 40-35 и одна магнитно-линейная самоходная артиллерия. Если бы Сестры не спустились – не выжил бы никто, но при этом была серьезно ранена Тиррэн – сейчас она ушла в свой мир, восстанавливаться.