Они шли по дорожке сада, и Еньке очень приятно было идти с ними. Только не хотелось говорить. Александра Владимировна сошла с дорожки и сорвала коротенькую ветку калины. Ветка шелестела красными угловатыми листьями. Мать продела ветку девочке в петлицу пальто и сказала:

— Вот, теперь тебе не будет скучно.

— Мне совсем не будет скучно теперь, — быстро сказала девочка. — Только почему ему не нравится Блок?

— Понравится. Не все сразу. Тебе ведь он тоже не нравился сначала.

— Он мне всегда нравился, даже когда я была маленькая.

— Вы из села? — спросила Александра Владимировна Еньку.

— Как же он из села… — сказала девочка. — Я же тебе говорила, что он из деревни. Он там пожар потушил.

— Ах да, правда, — согласилась Александра Владимировна. — А как называется ваша деревня?

— Карныгино.

— Большая она?

— Восемь дворов.

— Хорошая, вероятно, деревня, — сказала Александра Владимировна. — Ну, я, пожалуй, пойду на работу. Поправитесь, молодой человек, заходите ко мне в Дом пионеров, я там заведую.

— Мама, оставь фотографии, — сказала девочка.

— Одну минутку. — Александра Владимировна вынула из черной лакированной сумки большую пачку фотографий, блестящих и четко отпечатанных. — Вам интересно будет посмотреть наш город. Он очень красивый. Вот кончится война, и вы обязательно приезжайте его посмотреть. Он тогда будет еще лучше.

— Наш город самый лучший в мире, — сказала девочка.

И Александра Владимировна, посмеиваясь, пошла в село по саду легкой, мягкой походкой. Она шла так, будто на нее со всех сторон смотрят, а ей нужно пройти по ниточке.

— Хорошая, правда, она? — сказала девочка.

— Хорошая, — согласился Енька.

— Хорошая и очень красивая, — убежденно сказала девочка.

Они долго смотрели вслед уходившей Александре Владимировне. И Еньке было жаль, что она ушла.

— Как вас зовут, я знаю. А как зовут меня, вы наверняка не знаете, — сказала наконец девочка.

— Не знаю, — сказал Енька.

— Вас зовут Евгений, Женя. А меня зовут Гера. Теперь мы познакомились и будем настоящими друзьями. Правда?

— Угу, — сказал Енька.

— Пойдемте смотреть фотографии. Я знаю одно удивительное место в саду. Там никого не бывает, и нас долго никто там не найдет, И еще я вам почитаю стихи, — предложила девочка.

И они вдвоем направились в то место сада, где их долго никто не найдет и где можно читать стихи.

На улице стоял высокий дом с колоннами, а со стены второго этажа смотрели две львиные морды. Львы разинули пасти, но смотрели беззлобно вниз на прохожих, которые шли в шляпах, в легких пальто, в ботинках, в ботиках. На прохожих падал крупный снег. Возле дома стояла легковая машина, и какая-то женщина садилась в нее. Может быть, это была Александра Владимировна…

— Здесь мы жили, — сказала Гера.

Гера протянула вторую фотографию. Здесь текла широкая река с обтесанными каменными берегами. По мостовой идет Александра Владимировна. Она идет веселой походкой. Рядом с ней шагает и держит ее под руку моряк в кителе.

— Это твой отец? — спросил Енька.

— Нет, это очень хороший мамин друг, — сказала Гера.

Фотографий было много, рассматривали их долго. За Иртышом уже садится солнце. Красные лучи его горят по всему саду и в окнах больницы. Вечерний воздух ал. В этом вечернем воздухе светится фотография, на которой стоит всадник, залитый красным светом вечернего солнца. А калины шумят сухими листьями над головами, в саду, в том самом месте, где можно читать стихи.

А вот и парк. Вдоль парка идет Александра Владимировна. Она идет под руку с высоким бородатым человеком. Этот бородатый человек, в коротком пиджаке, в широких брюках, красив. Оба смеются. И Гера так держит фотографию, что в ней отражаются красные листья калин, которые шумят над головой. И кажется, что Александра Владимировна и бородатый человек идут сквозь эти пылающие огромные листья.

— Это материн отец? — спросил Енька.

— Нет, это ее очень большой друг, — сказала Гера. — Он очень умный и добрый.

Гера говорила каким-то отсутствующим голосом. Енька взглянул на нее и увидел, что Гера вся побледнела и осунулась.

— Холодно стало? — спросил Енька.

— Нет, это так, — сказала Гера. — Это пройдет. Давайте я вам лучше стихи почитаю.

Она поставила ноги на скамейку, сложила руки на колени, стала читать, глядя в землю широко раскрытыми серыми глазами. Голос Геры немного окреп и обозначился тверже. Он говорил о городах, об удачах и неудачах, о каких-то удивительных, внезапных и ошеломляющих событиях крупными, горькими словами.