Она замолчала, но продолжала играть.

За окном опять пронеслись ласточки.

Игра далеко разносилась по селу. На той стороне площади люди шли и оглядывались.

И тут вдали площади Олег увидел небольшую толпу людей, которые шли, на музыку не оглядываясь, а куда-то торопились. Одеты они были в длинные фуфайки, головы женщин обмотаны платками. Люди тащили на себе узлы. И даже дети что-то несли в руках. Люди настороженно посматривали по сторонам. «Цыгане», — подумал Олег, и сердце его стало биться медленно, как захлестнутое.

— Мне надо идти, — сказал Олег Александре Владимировне.

Александра Владимировна оборвала игру и встала.

— Ну ладно, Олег. Спасибо вам. И мне спасибо. Друг друга мы порадовали, а теперь за дела. В самом деле, передавайте отцу привет и скажите, что я его вспомнила.

— Наверное, и вам уж скоро будет можно ехать в Ленинград, — сказал Олег.

— Я думаю, что скоро. Я думаю, что это время не за горами. Будьте счастливы и будьте умницей. А отцу передайте привет: мужчине всегда приятно, если его вспомнила женщина.

Олег попрощался и пошел улицей, куда свернули цыгане. Так он вышел за село и увидел их вдалеке, на проселке. Проселок вел к роще. Облака пошли ниже и сплошнее. А роща раскачивалась там за полем от ветра. Люди шагали среди этого пустынного ветра уже неторопливо. Вскоре цыгане скрылись в роще. А роща продолжала раскачиваться, делая вид, что тоже собирается в дорогу.

Олег в рощу вошел и остановился. По роще здесь и там сердито стояли зеленые мухоморы. Было похоже, что они вылиты из процвелой воды, а на шляпы их сел мелкий снег. Мухоморы не скрывали, что ждут первых морозов, чтобы обледенеть и засверкать.

Олег свернул с дороги, пошел кустами, сквозь мелкий березняк. Неожиданно он вышел на поляну и увидел цыган. Они сидели на земле, сложив узлы в кучу. Они смотрели в землю, о чем-то думали. А двое пожилых мужчин разводили костер. Один из них подсовывал под маленькую кучку валежника спичку, и огонек метался там, хотел вырваться и убежать.

Олег замер. Эти двое почувствовали чужого, подняли головы. Нет, это были не те цыгане. Это были другие.

И, ни слова не говоря, Олег повернулся и зашагал из рощи в деревню.

Он вошел в избу и увидел, что Енька и Мария сидят за столом. Он увидел на столе вареную картошку и тушеную капусту в чашках. А из чашек идет пар. Он увидел кусок хлеба. И еще на столе — бутылка водки.

— Садись, Олег, мы ждем тебя, — сказал Енька.

— Чего это? — сказал Олег, глядя в сторону.

— Садись, гуленый телепень, — сказала Мария.

Она принесла из кухни три стакана и стала разливать водку.

— А я тоже хотел вина купить с отъездом, да забылся, — сказал Олег.

— Чего это с тобой? Лица нет, — сказала Мария.

— Так, ничего, — сказал Олег.

— Ну, выпьем за отъезд, — сказала Мария, поднимая стакан.

Олег выпил.

— Ну, за тебя, Олег. Отъезжай да приезжай потом. Ждать будем. Отца вези. Счастливо тебе, — сказала Мария, покачивая в стакане водку.

— Это видно будет, — сказал Олег.

— А где ты был? Лица на тебе нет. От отца что-нибудь нехорошее? — сказала Мария.

— На цыган я напал, — сказал Олег.

— Ну и что? — сказала Мария строго и поставила стакан на стол.

— Ничего. Сидят в роще.

— Не тронули? — спросил Енька.

— Нет. Не тронули. Где им…

— А Бедняга вон объяснял, — сказал Енька, выпив и заедая капустой, — от самого Урала идут они. Тянут все, воруют, людей ловят. Бедняга сказывал…

— Стерва он, твой Бедняга, — сказала Мария. — Язык ему отрубить, сухой скотине. — И выпила.

— Да я чего, я ведь только дома говорю, — отвернулся Енька.

— И дома такого не говори, — сказала Мария. — Ух, Бедняга, доберусь я до тебя. А где они? В роще?

— В роще. Костер разводят. Трясутся, — сказал Олег.

— Ладно, вы сидите, — сказала Мария. — А я пойду.

Она вылезла из-за стола. Принесла из-за печки еще бутылку, уже красного вина, отправилась доить корову. Подоила. Молоко процедила в избе. Накопала в огороде полмешка картошки. И ушла с мешком, выпив на дорогу стакан вина.

Уезжал Олег ранним утром. Из деревни провожал его Енька. Пароход пришел снизу. Еще издали ударил в пристань гудком. И привалил к причалу.