Таким образом, у Владыки Хаоса остался всего один противник, но тут удача, наконец, оставила его. Увлечённый боем, он слишком близко подошёл к чёрному зеркалу и...

Всё дальнейшее происходило практически одновременно. Раз! И из зеркала высунулась костлявая черная рука, облачённая в жуткую трёхлезвийную перчатку, и одним движением отсекла Самхейну пальцы, сжимающие "вселенский кошмар".

Два! И в выбитом дверном проёме показалась шатающаяся фигура Воронвэ. Три! И копьё Бога Света, довершая успех его потустороннего союзника, глубоко вонзилась в сердце Самхейна. Четыре! И тело Воронвэ превратилось в сгусток ярчайшего белого пламени, которое тут же устремилось к чёрному зеркалу и в одной ослепительной вспышке уничтожило его.

* * *

А в то же самое мгновение в окрестностях Херреи в небольшой деревушке Ханна с пронзительным криком рухнула без сознания. И напрасно потом Мика и Кнур приводили её в чувство и успокаивали, мол, ничего страшного не случилось. Её сердце, сердце, которое никогда не обманывало её, прошептало, что её возлюбленный ныне мёртв. Мёртв окончательно и бесповоротно.

* * *

А Воронвэ действительно умирал. Войдя в покои Бога Света, и увидев разыгравшуюся там драму, он сразу понял, что ему нужно делать. У него был дар. Дар быть богом. Дар, который открыл и развил Самхейн, но который изначально был вложен отнюдь не им. Кем же на самом деле был вложен этот дар, бывший небожитель не имел никакого понятия, но это было и не важно.

Лишив его сил, Владыка Хаоса лишь заблокировал энергетические каналы его дара, но, отнюдь не отнял его, и теперь, пройдя через подвижничество и страдания, сумев не ожесточить своё сердце, он стал гораздо сильнее и получил возможность сбросить оковы и, став поистине всемогущим, спасти свой родной мир от страшных сил, эманации которых витали сейчас в покоях Имморталиса. Для этого ему требовалось заплатить совершенно ничтожную, смехотворную цену. Он должен был всего лишь умереть.

И его воля, осознав и приняв эту необходимость, незримым тараном ударила по его внутренним барьерам, превратив измученное тело бывшего бога в огромный комок чистой, исцеляющей энергии, которая, ударив по проходу между мирами, разорвала его в клочья, уничтожив и канал сил Инфракосмоса, и само зеркало, обеспечивавшее его существование.

Имморталиса и Кэртиэля разбросало взрывом в разные стороны, тело Самхейна исчезло без следа, по-видимому, растворившись в потоках бушующих иномировых сил.

Уничтожение врат миров не могло пройти бесследно. Гигантская энергия, обеспечивавшая их существование, вырвалась на свободу и, в следующее мгновение летающая конструкция острова не выдержала. Колоссальный по силе и масштабам взрыв в одно мгновение поглотил плоды трудов Бога Хаоса и его инженеров. Херрея прекратила своё существование, превратившись в груду бесполезных обломков, которые разбросало далеко окрест.

Жители окрестных деревень с немым ужасом наблюдали за происходящим. Они ещё даже не догадывались, что в этот самый миг Тёмная эпоха подошла к концу и уступила место эпохе Потрясений, которая ещё проявит себя во всей своей ужасающей красе. Но это уже совсем другая история...

Интерлюдия 3.

В это жуткое, мрачное место, наверное, никогда не проникал солнечный свет, а если и проникал, то его обитатели давным давно уже об этом забыли. На громадной, циклопических размеров площади то тут, то там виднелись застывшие фигуры. Их лица были искажены невыразимым ужасом, и тот, у кого появилось бы желание присмотреться к ним повнимательнее, заметил бы по двигающимся зрачкам, что эти существа были живы и невыносимо страдали.

По краям площади находились бассейны, полные кипящей лавы, в которой варились тысячи несчастных жертв. Большинство из них внешне выглядели как люди, но встречались и создания иных рас. Но и людей, и нелюдей здесь объединяло одно. Невыносимая физическая и душевная боль, которую просто невозможно было выразить словами.

Всё в этом жутком измерении, по сравнению с которым Гашшарва Тхэрсиорха казалась сущим раем, было подчинено одной цели. Выкачать из несчастных жертв как можно больше гавваха для его коренных обитателей и их жуткого господина, который сейчас вальяжно восседал на чёрном, лишённом всяческих украшений троне.

Внешность хозяина этого мира внушала страх даже его ближайшим приспешникам. Огромный трехметровый исполин, настолько коренастый, что казался карликом, он обладал грубыми, отталкивающими чертами лица, моментально внушавшими ужас и отвращение всякому, кому посчастливилось их лицезреть.

Глаза его полыхали жутким багровым пламенем и были наполнены такой первозданной дикой злобой ко всему живому, что даже Самхейн на его фоне казался вполне себе миролюбивым существом. Тело гиганта окутывала непроглядная тьма, в лоно которой время от времени влетали неясные чёрные тени, коих вокруг было в изобилии, и тогда огонь в глазах исполина вспыхивал особенно ярко.

Сегодня Инфрос находился в весьма благостном расположении духа, если этот термин вообще мог быть к нему применим. Его советнику Кхэрхусу не удалось организовать вторжение на Силору, но зато в результате его действий был уничтожен Самхейн. Этим и объяснялся тот факт, что сам советник до сих пор ещё был жив.

Последнее заклятие Воронвэ уничтожило портал как раз в момент прохождения им Кхэрхуса, вследствие чего последний попал в ловушку между двумя мирами, нахождение в которой причиняло ему невыносимые физические страдания.