Шрифт:
Завидую ли я им? Конечно, завидую.
Но думаю, что и они будут завидовать мне. Обязательно будут.
Премьера
В конце ноября 1973 года, поздно вечером, я заехал в родильный дом имени Крупской на улице Александра Невского и завез билеты на премьеру моей пьесы в одном из московских театров Юлии Константиновне Ченцовой, врачу-акушеру, нашей хорошей знакомой, крестной матери моих внуков Антона и Владимира. И невольно стал свидетелем необычной премьеры. Здесь при мне Валентина Николаевна Иванова родила сына. Вес 4 килограмма, длина 54 см. Имени еще нет.
31 декабря в ночь под новый, 1974 год в газете «Вечерняя Москва» было напечатано под названием «Медальон» мое письмо этому мальчику.
Дорогой товарищ! Не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь это письмо и увидимся ли мы с тобой. Мне неизвестно твое имя, потому что у тебя его еще нет. Есть только браслет на руке и медальон на груди. Там в медальоне написано имя, отчество и фамилия матери, пол, номер истории болезни – истории твоей жизни. А история твоя начата раньше, чем началась твоя жизнь. Вот еще несколько слов для этой истории.
Вчера вечером, поздно, часов в девять, я пришел в роддом № 6. Отдал Юлии Константиновне Ченцовой (она дежурила в эту ночь) цветочки и билеты, поговорил о том о сем, затем надел белый халат, шапочку и пошел с ней по палатам и по коридорам – интересно все-таки: где моя дочка семь месяцев назад родила мне двух внуков – мальчиков-близнецов (кстати, совершенно непохожих друг на друга ни лицами, ни поведением, ни характерами). Ты в этот час родился. Я стоял в коридоре и слышал, как закричала твоя мама Валентина Николаевна. А потом доктор Ченцова чуть приоткрыла дверь и показала мне тебя – мокрого, крошечного…
– Почему он не кричит, Неля? – спросила Ченцова у другого дежурного врача, принимавшего сейчас роды, – Нинели Борисовны.
И в этот момент раздался твой крик, твой первый крик на этой земле.
Две докторши и знаменитая тетя Груша, она же Аграфена Егоровна Андреева, облегченно вздохнули. Ты появился на свет и заявил о себе слабеньким криком. Ты появился. Ты родился.
Скромно отворачиваясь от раскрытых дверей в родильное отделение, я продолжал путь с Юлией Константиновной. По этажам, по коридорам, по отделениям. Домик этот небольшой, трехэтажный, мы быстренько обошли его и вернулись обратно в дежурку.
Семь месяцев назад, когда моя дочь лежала сперва на третьем, потом на первом этаже, меня туда не пускали. А теперь, когда пускают, – моя дочь далеко отсюда, дома, на Ленинградском проспекте. Нянчит сыновей, ждет меня… А ведь так недавно я принес ее, вот эту самую маму, в одеяльце из родильного дома на улице Станиславского… Да, идет ОНО быстро. Двадцать пять лет, четверть века тому назад…
А пошел я сюда, на улицу Александра Невского, потому, что мне хотелось похвастать перед другими людьми знакомством с замечательными женщинами, ставшими навек нашими друзьями: главным врачом Ниной Михайловной Журавлевой, ее заместителем Ниной Викторовной Станцо, врачом-акушером Елизаветой Максимовной Левиной, медсестрой «тетей Катей» Березовой – ее-то особенно знают тысячи молодых матерей. Ведь о каждой из них она давала справки их близким, а потом напутствовала, провожала, благословляла в большую жизнь. В прошлом году здесь произошло пять тысяч четыреста пятьдесят родов.
Сколько здесь было пролито счастливых слез и сколько слез горьких – ведь рядом со счастьем всегда околачивается и горе… Зданье это старенькое, построено не то в конце того века, не то в начале нашего. В общем ему за семьдесят. Дом этот, наверно, ровесник тети Груши – Аграфены Егоровны Андреевой. Вот и сейчас она принимала тебя, мальчик.
Потом Аграфена Егоровна отдохнет немного, попьет в дежурной комнате чайку, и опять позовут в родилку. Раз десять, а то и больше за ночь. Принимала она и во время гражданской, и в годы нэпа, и в годы первых пятилеток, и в тяжелые годы Отечественной…
На Новый год и на праздники сюда приходят сотни поздравительных писем и телеграмм, приносят цветы…
А внизу, у забора, с утра ждут родственники, молодые отцы, друзья. Они приехали за новорожденными и ожидают часа, когда откроются двери и им «выдадут» матерей и новых людей.
Сынок, ты, когда будешь проходить мимо этого дома на углу Второго Миусского переулка и улицы Александра Невского, ты сними шапку. Этот дом и люди стоят этого.
Не зная покоя, не считаясь с выходными и невыходными днями, в любое время суток, по первому зову они тут. Принимают роды, оперируют, лечат, консультируют…
…Время моего визита истекло. Юлию Константиновну срочно вызывают наверх в патологическое отделение.
– Вы придете на мой спектакль?
– Обязательно. Если будет время…
Я иду к Миусской площади и вдруг, пораженный, останавливаюсь.
Ведь это же Фадеев! Александр Александрович. Здравствуйте, добрый вечер. Это я – Шток, ваш сосед по даче в Переделкине, свояк вашего близкого друга Андрея Старостина, ваш собрат по драматургии. Нет, нет, я знаю, что вы не написали ни одной пьесы, но тем не менее ваши романы «Разгром» и «Молодая гвардия» стали основой знаменательных спектаклей во многих театрах. Мы иногда беседовали с вами о драматургии, гуляли по Переделкинскому лесу, помните?