К счастью, он все-таки не разразился. Хотя пару раз Готфрид все же подозрительно дернулся, чем изрядно напугал всех. Впрочем, никто не запаниковал, и выдержка экспериментаторов была вознаграждена. Вскоре взор пациента затуманился, а сам он обмяк, превратившись в живой овощ, и, кажется, даже прекратил дышать. Хотя последнее не соответствовало действительности. В чем можно было убедиться, пронаблюдав за пациентом и обнаружив, что его дыхание всего лишь замедлилось до частоты один-два вдоха в минуту.

– Похолодел, – сообщила Лавина, ощупав Готфриду лоб. – Это просто замечательно! Если бы мы ввели ему что-то не то или слишком малую дозу лекарства, это никак не отразилось бы на его температуре. А теперь я могу точно сказать, что в ближайшее время этот ублюдок нас не изжарит.

– И как долго действует твой коктейль? – поинтересовался Клык.

– Часов десять-двенадцать. Как только его лоб снова станет горячим, надо будет либо срочно вводить ему новую дозу, либо убегать от него, пока он не протрезвел… Ну ладно, вроде бы с ним все ясно. Упаковывайте его и давайте наконец-то захватим всю власть на «Шпире», а то мне уже надоело ползать по здешним норам, будто крысе.

Ржавый Клык без зазрения совести спустил бы в мусоропровод и трех оставшихся психов – для перестраховки. Но он не стал об этом заикаться, поскольку Нублар явно воспротивился бы убийству своих людей, когда те не представляли ни для кого прямой угрозы. А против смерти Ленца выступила Карр. Как знать, заметила она, не придется ли ей накачивать транквилизаторами и второго мароманна, если для взлома ИИ звездолета только его капитана окажется недостаточно. Мало ли каким изменениям подвергся его организм и можно ли было вообще использовать его теперь в этом качестве. Ленц тоже имел доступ к управлению и, значит, мог послужить резервным ключом. Не таким надежным, как Готфрид, но за неимением иных вариантов нельзя было отвергать и этот.

Бросив остальных пленников взаперти, благо те не нуждались ни в еде, ни в питье, Лавина на всякий случай заблокировала доступ к клеткам и сказала, что больше ее здесь ничего не держит. У Клинков и смаглеров тем более не было причины оставаться в зверинце. Приторочив Готфрида к Бобусу, они направились было к выходу, но тут неожиданно выяснилось, что добраться до него без происшествий не получится.

Захватчики не прошли и десяти шагов, как вдруг позади них на центральном проходе возник человек. Это был не один из пленников, сумевших как-то проскочить через силовое поле, – все они продолжали оставаться на своих местах. И робокригом он тоже не являлся, пусть даже некоторые их модели можно было издали принять за человека.

Впрочем, долго гадать, кого это еще занесло в зверинец, не пришлось.

– Хамсин! – громким шепотом проговорил Нублар, хотя опасаться привлечь внимание явившегося таки на «вечеринку» старпома было поздно. Он уже заметил бывших союзников и шагал к ним с известными лишь ему одному целями. Хотя догадаться о том, что у него на уме, было нетрудно. Точно такой же целеустремленной походкой приближались к Клыку Бенталь и Шини после того, как возжелали его убить.

– Это плохо, – заметила Карр. – Что-то его сильно взволновало – или смерть Рабата, или наше насилие над Готфридом. Хотя это не важно, поскольку нам от него уже не спрятаться.

– Сможешь запереть его в клетке, как прочих, если мы выгоним его из прохода? – спросил Ржавый.

– Попробую. Связь с диспетчерской у меня еще есть.

– Отлично! Тогда приготовься – мы приступаем!

Выбежав навстречу Хамсину, вильдеры стали понемногу сворачивать влево, дабы тот продолжал двигаться к ним и угодил в итоге на один из квадратов. И он не подвел. Поддавшись на провокацию, старпом начал отклоняться к краю дорожки, за которым находились отключенные силовые барьеры. Еще немного – и он в точности повторит участь своих собратьев по безумию, выведенных из игры самым безопасным и для себя, и для охотников способом.

Хамсин-то не подвел, но тут совершенно неожиданно оплошала Карр. Видимо, от волнения она активировала периметр клетки чуть раньше, чем это было нужно. Отчего, казалось бы, уже отработанная, простая операция сорвалась.

Всего секундная поспешность – и барьер возник не вокруг Хамсина, а прямо перед ним. Вышло так, что Лавина не изолировала его, а оттолкнула назад – ударившись о силовое поле, он отлетел обратно в проход. Упав на четвереньки, он сразу же вскочил на ноги, и охотники могли бы повторить попытку, да вот незадача – от встряски «прицел» Хамсина сбился. И теперь он рванул не к ним, а к оставшимся на дорожке сайтенам и Бобусу.

Вновь отвлекать психа на себя было поздно. И Клинки, вскинув «лидбиты», в мгновение ока растерзали его пулями на бегу до того, как он набросился на сайтенов. Которым палить в старпома было намного опаснее. У них на линии огня находились клетки с другими пленниками, а для лучевых винтовок «мягкие» (в сравнении с силовыми полями корабля) барьеры зверинца были проницаемы. Поэтому вильдеры опередили сайтенов, нанеся по атакующему противнику удар с другого направления.

Потоки свинца смели останки Хамсина с дорожки и разбросали их по другую сторону от нее за несколько мгновений до того, как воспламенились. Избежать этого оказалось, увы, нельзя. Но в любом случае убить врага на подходе было правильнее, чем дать ему подобраться к тебе совсем близко.