Клинки огляделись – кресел на мостике имелось мало, и все они были заняты. Впрочем, Нублар и двое смаглеров тоже остались без места и, кажется, ничуть не переживали по этому поводу.

– Ай, да не берите в голову, – махнул рукой капитан, заметив беспокойство вильдеров. – ИИ всегда так говорит. Это его обязанность – предупреждать неуклюжих, рассеянных или слишком самоуверенных пассажиров о том, что они рискуют разбить себе головы. Но вы-то к ним не относитесь – вы твердо стоите на ногах, не так ли? Вас же не размазало в свое время при ускорении «Эсквайра», а значит, не размажет и сейчас…

За две минуты плазмоиды успели сбиться в стаю и теперь двигались к черной «каракатице» плотной группой, почти сливаясь в один ослепительный источник света. Такими объединенными силами они могли моментально сокрушить защиту «Шпира». Поэтому Нублар продолжал удаляться от них на предельной скорости, какую только мог сейчас выжать. И несказанно обрадовался, когда наконец-то стало возможно перевести корабль в режим настоящего полета. А вместе с ним обрадовались и все остальные. Отныне звездолет мог навсегда распрощаться с Дирганом, а вскоре и с самой звездной системой Майкрофта-Дроппа.

– Черный Громила проглотил и эти «горелки», – сообщила Карр. – Проглотил и… тоже начал набирать скорость! Проклятье, кажется, нам от него так просто не отделаться!

– Ну, это мы еще поглядим! – отозвался Нублар. И наконец-то осуществил свою давнюю мечту: оставил студеную планету за кормой и направил звездолет туда же, куда отправился Вилбур Барс со своей командой – в направлении туманности Кошачья Лапа.

– Черный Громила нас настигает, – доложила Карр вскоре после того, как на дисплее, передающем изображение с кормовых видеокамер, Дирган сжался до размеров ногтя и продолжал уменьшаться. – Быстро настигает! На этой скорости нам от него не оторваться… Хотя постойте – наши траектории не параллельны! Да! Они расходятся под углом двенадцать градусов! Хотя при таком скоростном превосходстве он может обогнать нас и пойти нам наперерез… Или нет, кажется, мы его все-таки не интересуем!

– Прекрасно! – Нублар поаплодировал дисплею, что все еще показывал «каракатицу», находящуюся в радиусе действия сканеров «Шпира». – Просто прекрасно! Да, на тактический маневр это не похоже. Если бы сборщик плазмоидов и впрямь думал нас опередить, ему незачем было бы отлетать так далеко… Так, а куда вообще он нацелился?

– Хм… Очень странный маршрут, – ответила Лавина немного погодя. – Если его курс не изменится, выходит, что он летит прямиком на Майкрофта-Дроппа!

– Будь я проклят! – вскричал капитан. А затем бросился к пульту и, запинаясь от волнения, торопливо проложил для «Шпира» новый курс – не прямой, а дугообразный. Такой, который стал отклоняться от траектории «каракатицы» с максимально допустимой при таком полете скоростью. И который должен был снова выровняться сразу, как только курсы кораблей станут перпендикулярными.

– В чем дело? Мы что, уже не летим к Кошачьей Лапе? – удивилась Карр, следящая вместе с прочей командой за Нубларом. Все его действия отображались на отдельном дисплее в виде трехмерных графиков, понятных даже дремучим вильдерам.

– Летим, – подтвердил смаглер. – Но позже. Я планировал выйти на стартовую точку для гипердрайва кратчайшим путем, но сейчас это слишком опасно. Пока мы не можем совершить прыжок, нам надо оторваться от Черного Громилы как можно дальше. Ведь если он летит прямо на солнце, вряд ли это означает, что он задумал самоубийство! Вернее, я хочу сказать, что даже если он и впрямь это задумал, я боюсь не его самоубийства, а того, что может за этим последовать.

– Корабль с плазмоидами, летящий на солнце… – Карр покачала головой. – Ты уверен, что если «горелки» действительно связаны с аномальными звездными пожарами, о которых нам известно, то Майкрофту-Дроппу грозит именно это?

– Я лишь высказал теорию, – уточнил Нублар. – Но если она вдруг подтвердится, а мы все еще будем находиться поблизости – нам конец.

– Как долго мы еще сможем отслеживать Громилу? – поинтересовался Клык.

– Если его скорость не упадет, он достигнет звезды до того, как выйдет из радиуса видимости наших радаров, – ответил капитан. – То есть в течение ближайшего получаса. Но пока что его скорость продолжает расти. И это плохо, потому что мы сейчас идем на пределе и будем двигаться так тоже примерно полчаса. Тогда как нам надо бы ускориться, потому что, когда Черный Громила достигнет солнца, нас уже не должно быть в системе Майкрофта-Дроппа.

– Громила уже не Черный, – поправила капитана Лавина. – Минуту назад температура его корпуса стала повышаться, отчего он начал быстро светлеть.

– Неудивительно, если падаешь прямиком на солнце, – заметил Ржавый.

– Непохоже, что перевозчик «горелок» нагревается из-за этого, – возразила Карр. – Вернее, из-за этого он тоже нагревается. Но сейчас что-то очень сильно разогревает его изнутри, а не снаружи. Хотя, наверное, правильнее говорить не «что-то», а «кто-то».

Действительно, то, что происходило с «каракатицей», напоминало каление металла в струе газовой горелки. Из черной она сначала превратилась в красную, затем, светясь все ярче, пожелтела, потом побелела и в итоге засверкала столь же ярко, как плазмоиды. И вот уже к местному солнцу летит не корабль, а другое солнце – пусть маленькое, зато такое же ослепительное.

Между тем «Шпир», не снижая скорости, вышел на новый курс и помчался в противоположную сторону от светила, пусть даже это был невыгодный беглецам маршрут. Но зловещее поведение неопознанного звездолета вынуждало их изменить план бегства на план экстренного спасения. А спасение находилось сейчас, увы, не в попутном направлении.

– Визуальный контакт со Сверкающим Громилой потерян, – доложила Карр после того, как яркая капля на мониторе влилась в бушующий океан света. – Он полностью слился с солнечной фотосферой, и наши радары его больше не видят. Никаких повреждений по мере приближения к солнцу Громила, судя по всему, не получил. По крайней мере, форма его корпуса за все время нашего наблюдения осталась неизменной и ничего на нем не расплавилось.