— Перестань, Боб, полегче.

— Ну,— сказал дядя Боб и налил по стаканам еще пива,— теперь он уже большой. Верно я говорю, Генри?

Лицо у него грубое, точно топором вырублено, давно не бритое, но добродушное, всегда готово расплыться в улыбке, и сейчас он заулыбался; уголки губ и всегда приподняты, а тут стали разъезжаться шире, шире, чуть не до ушей.

И Генри удалось улыбнуться в ответ и выговорить — верно, дядя Боб.

Потом он пошел на кухню, поглядеть, как там огонь в плите, вышел опять на веранду, а дядя Боб уже сидит на его месте за столиком и разливает по стаканам остатки пива.

— Эх,— сказал дядя Боб,— матери на погибель, прямо из горлышка.

И Генри сострил.

— Нет,— сказал он,— это дяде на погибель.

— Верно, дружок,— сказал дядя Боб.— Дяде на погибель.

Высоко поднял стакан, так, что его просквозило солнцем, и стало видно, как поднимаются пузырьки, и лопаются, и мелко-мелко брызжут.

— Отличная штука,— сказал дядя Боб.— Делает тебя настоящим мужчиной и дарит вечную молодость, так-то. И наполняет сердце любовью к ближнему… прошу прощенья, больше ни капли не осталось.

А потом он наклонился над тетрадкой Генри.

— Это что ж такое? — сказал он.— Занятия кончились, а ты все еще готовишь уроки, Генри?

И Генри сказал — пока выучишься на адвоката, надо много чего зубрить…

нет, нет

— Да уж наверно,— сказал дядя Боб.— И в придачу нужны мозги. Вот в чем моя беда, сроду мне не хватало мозгов.

— Не стоит про это рассказывать,— сказал дядя Тэд.

Дядя Боб усмехнулся.

— Ну, не знаю,— сказал он.— Я-то про себя понимал, но, когда захотел бросить школу, мне говорят — нет, учись дальше, сам станешь учителем. Так мне мой учителишка сказал. Из тебя, говорит, выйдет хороший учитель. Как по-твоему, Генри? Хороший бы из меня вышел учитель?

— Да уж вышел,— сказал дядя Тэд.

И дядя Боб так захохотал, что даже не мог допить пиво.

— Но я знаю, почему он так сказал,— продолжал дядя Боб.— Не хотел, чтоб школьная футбольная команда осталась без меня. Он был хороший тренер. Но от школы у меня ничего в памяти не уцелело, только и помню, как он играл на бильярде. Вот у кого был удар так удар.

Дядя Боб откинулся в кресле, потянулся во всю длину и зевнул во весь рот.

— Так, значит, ты собираешься стать адвокатом,— сказал он, еще дальше протянул руку и взял одну из книжек Генри.— Это еще что такое? — сказал он.— Генри, ты что, хочешь пойти по церковной части?

И Генри не стал увиливать.

— Я готовлю письменную работу по закону божьему,— сказал он.

— Малыш помешался на религии,— сказал Арнольд.— Ему надо бы штаны подшить кружевами.

Генри бросило в жар.

— А ты молчи и не лезь, куда не просят,— сказал он.

— Оставь мальца в покое, Арнольд, парень,— сказал дядя Боб.— Сам я не больно верующий, но и против веры ничего не скажу. Не моего ума дело.

— Да что тебе, ума не хватает? — вмешался дядя Тэд.— Сам знаешь, плотник ты отменный. А разве для этого ума не надо? Или, может, сам Иисус Христос не был плотником?

— Это верно,— сказал дядя Боб и усмехнулся.— Я сам видел такие картинки, где у него за пояс заткнут молоток. Верно, Генри?

— Ну… да, верно,— сказал Генри.

— Был у меня когда-то товарищ,— сказал дядя Боб.— Надо было нам поехать довольно далеко поработать, он мне и говорит — мы, говорит, два смиренных плотника, идем по стонам Иисуса Христа, да только в автомобиле. Понимаешь, Генри, он просто пошутил.

Но Генри не засмеялся.

— Зачем над этим шутить, дядя? — сказал он.— Разве не должны мы все идти путем Христовым? Вот посмотри, что я тут написал.

И, дрожа от волнения, с пылающими ушами, наклонясь над столом, чтоб никто не видел его лица, он стал листать свою тетрадку.

— Слушайте,— сказал он, хотя и так все молчали.— Слушайте.— (Тут он решился поднять голову и посмотреть на них. На лице дяди Тэда никакого выражения; у дяди Боба вид добродушный, выжидающий, немного озадаченный; Арнольд нетерпеливо хмурится.) — Вы только послушайте,— сказал он.

— Черта с два я стану слушать,— сказал Арнольд и пошел опять на задворки.

Но дядюшки остались, и Генри стал им читать. И когда дочитал, дядя Боб захлопал в ладоши.

— Поздравляю,— сказал он.— Ты замечательно сочиняешь, Генри. Я так думаю, у тебя вполне хватит ума стать адвокатом.— И он обернулся к брату: — Как по-твоему, Тэд?

— По-моему, тоже,— сказал дядя Тэд.— Только, пожалуй, тогда он узнает, что и адвокатам туго приходится.

И Генри сказал — да, пожалуй, пока не сдашь экзамены, приходится туго.

— Нет,— сказал дядя Тэд,— я не про то.

Но дядя Боб перебил — оставь мальца в покое. Адвокаты еще как зашибают деньгу, лишь бы ума хватало. Так что пускай Генри добивается своего и всем покажет.