Несколько недель подряд это будет монотонная рутина поноса и рвоты, бесцеремонного лечения минимумом лекарств. Если будет сражение, то настанет время кровавой бани — жестокой и поспешной «хирургии» в кошмарных условиях, глубоко в недрах корабля, при свете качающегося фонаря. Этого ли он хотел от жизни? Побега в рамки дисциплины и замкнутого пространства? По крайней мере, именно это он выбрал и еще не был готов сожалеть о сделанном выборе.

В воскресенье Дуайт получил письмо от Росса, в котором тот сообщал, что остановится на ночь в гостинице «Фонтан», будучи в городе по делам, и спрашивал, не отобедает ли с ним Дуайт.

Дуайт одновременно удивился и обрадовался — он уже устал от одиночества и собственной компании и уже подумывал, что остался тут совсем без друзей. Около шести он вышел из номера и обнаружил, что Росс ждет его в холле гостиницы.

— Весьма неожиданный и приятный визит с твоей стороны, — сказал Дуайт после взаимных приветствий. — Когда ты прибыл в город?

— Утром. Переночевал в Ашбертоне. Когда ты отплываешь?

— Это известно только небесам. Теперь уже ясно, что не раньше Рождества. Как ты узнал, где меня искать?

— Послал лодочника на «Тревейл», — Росс внимательно оглядел друга. — Симпатичный мундир. По крайней мере, хоть какое-то утешение, что выглядишь как должно. Я заказал на вечер обед в отдельном номере. Подумал, что так будет уютнее. И какое сейчас у тебя впечатление о флоте?

— Все делается каким-то беспорядочным образом, — заметил Дуайт, идя следом по лестнице. — Совершенно очевидно, что недостаток организованности иллюзорен, потому что военные всегда достигают результата, но пока я не могу понять, каким образом. «Тревейл» должен был входить в эскадру из трёх фрегатов, предназначенных для несения патрульной службы в Ла-Манше, но два других отплыли еще на прошлой неделе. Полагаю, когда Харрингтон прибудет, то и получит новые указания от Адмиралтейства. Ты прямо-таки роскошествуешь, Росс. Должно быть, редкое удовольствие — снова иметь деньги в кармане.

Они прошли в отдельную комнату, где служанка подбрасывала дрова в потрескивающий камин, там стоял стол, сервированный на двоих. Шторы были задернуты, тепло и комфорт помещения контрастировали со скудной обстановкой жилища Дуайта.

— Ты сказал, что переночевал в Ашбертоне? — внезапно спросил Дуайт.

— Именно. Я побывал намного дальше и сейчас возвращаюсь домой. Присаживайся, я всё расскажу.

Дуайт согрел руки у огня и принял предложенный бокал. Росс продолжал рассказывать, поглаживая длинными сильными пальцами край каминной полки, как будто с какой-то затаенной целью, как показалось Дуайту, хотя разговор протекал достаточно вяло.

— Ты сказал, что побывал намного дальше, — поторопил его Дуайт, когда служанка сделала реверанс и вышла.

— Да. В Лондоне. И видел Кэролайн.

Дуайт не пошевелился, а когда снова овладел голосом, произнес:

— Полагаю, ты ездил навестить её по поводу займа.

— Да, по большей части. Хотел поблагодарить. Разумеется, мы поговорили и на отвлеченные темы.

— Несомненно.

— И я узнал, что она ни с кем не помолвлена.

— Но её дядя сказал...

— Нет. Я спросил её об этом. Сообщение оказалось преждевременным. Она не пришла к какому-то определенному решению.

— Трудно понять, что... — Дуайт с жалким видом нахмурился, глядя на огонь.

— Мы говорили о тебе. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Разумеется, нет, — отозвался Дуайт тоном, который подразумевал обратное.

— Ее слова убедили меня, что вам стоит еще раз встретиться. Вообще-то, я пытался убедить её поехать со мной, официально — навестить дядю, и остановиться в Плимуте на ночь.

— От чего она отказалась.

— От чего она отказалась. Насколько же хорошо вы понимаете друг друга! Я посетил её в понедельник и напрасно пытался убедить. Но во вторник я снова отправился с ней повидаться. Возможно, двадцать четыре часа размышлений и мой несколько властный тон возымели нужный эффект. Тот факт, что ее дядя...

Дуайт встал.

— О чем это ты?

— Тот факт, что её дядюшка болен, придал, как я полагаю, всему замыслу налет респектабельности.

— Росс, что ты хочешь сказать?

— То, что она здесь, Дуайт. Слуга отправился за ней.

— Боже правый, я... Она приехала повидаться со мной? Но я... — Дуайт побледнел.

— Приехала, но весьма неохотно. Очень неохотно и, думаю, с совершенно новым и трезвым взглядом на жизнь. Позволь мне подчеркнуть, что у нее в мыслях нет устоявшейся идеи примирения, но раз она приехала, значит, примирение, по крайней мере, возможно. Следующий шаг за тобой, Дуайт. И если я могу дать совет...

Росс запнулся — кто-то постучал в дверь.

— Я рассказывал Дуайту, что вы едете навестить своего дядю и ночуете в Плимуте, а здесь находитесь по моему приглашению. Я твердо считаю, вы оба должны еще раз встретиться в дружелюбной атмосфере. Это может быть последний шанс увидеться за многие годы или последний вообще. Вы не присядете? Сюда, Кэролайн... Ты туда, Дуайт.

Он мог навязать им свою волю, как, возможно, никто другой. Оба гостя молчали. Обменявшись взглядами, они какое-то время не смотрели друг на друга.