Гимлетта нигде не было видно, и Демельза прошла с Россом до конюшни.

— Я расседлаю Брюнетку, — сказала она. — Ты иди, а я скоро вернусь, как только закончу. Там для тебя два письма.

— Два? От кого?

Нечто странное слышалось в ее легкомысленном тоне.

— Гимлетт ведь скоро появится, да? Ты их читала?

— Одно адресовано нам обоим. От сэра Хью, он приглашает нас на прием в следующую субботу. Он об этом упоминал, когда мы в последний раз виделись. По случаю его дня рождения. Я не осмелилась спросить, сколько ему исполняется лет, но, похоже, размахом он планирует переплюнуть сэра Джона Тревонанса.

Росс решил, что разгадал странность ее тона, и потому позабыл спросить про второе письмо.

— Надеюсь, ты не будешь разочарована, если мы откажемся.

— Я подумала, что разумнее будет пойти, там ведь будут почти все наши соседи. Но не буду возражать, если ты откажешься.

Он вошел в дом, радуясь, что Демельза так быстро сдалась, хотя и в недоумении, с чего бы это. Возможно, сэр Хью ей надоел не меньше, чем Россу.

Он не заметил, что Демельза не последовала за ним в дом. Росс прошел в гостиную и взял со спинета оба письма. Длинные сумерки наконец закончились, свет угасал, так что Росс поднес письма к окну. В последнее время он часто видел почерк Элизабет на документах, и тотчас же его узнал на втором письме. Он сломал печать.

Элизабет писала:

«Мой дорогой Росс,

Не знаю, как взяться за это письмо. Не знаю, с чего начать или как закончить, или как сообщить тебе то, что должна сообщить. Понимаю, тебя это расстроит, я и так причинила тебе достаточно боли и предпочла бы не причинять еще большую, причем похожим образом. Но, похоже, мне придется.

О, Росс, моя жизнь просто ужасна, она такая пустая и холодная. В особенности в эти последние месяцы одиночества после смерти Фрэнсиса. Вероятно, я не из тех людей, кого можно оставлять в одиночестве. Наверное, мне нужна поддержка и защита, которые может предложить мужчина.

Я согласилась выйти замуж за Джорджа Уорлеггана.

Это произошло десять дней назад. Мы поженимся в церкви Сент-Мэри. По моему настоянию церемония будет скромной, только родители и необходимые свидетели. Мы поселимся в Кардью, так что мы с тобой будем редко видеться. Полагаю, это отвечает твоим желаниям.

Росс, я не могу назвать тебе причины, по которым выхожу замуж за Джорджа, ведь это означало бы, что я оправдываюсь, а я не хочу начинать второй брак с неверности, хотя бы и в мыслях. Если привязанность, существовавшая между нами все эти годы, между тобой и мной, еще осталась, молю, пойми меня. Потому что понять означает простить. Хотя бы частично.

Твой преданный и искренний друг,

Элизабет».

Когда он дочитал письмо, уже стемнело. Или темнота наполнила его сердце и разум? Он слышал, как барабанит кровь в висках. Через несколько мгновений оторопи все прекрасные и добропорядочные мысли, наполнявшие его утром, исчезли, полностью испарились. Невозможно противостоять непредсказуемой жизни, думал он. Но тот ли это случай? Неужели его следует принять смиренно и как должное?

Это была единственная отчетливая мысль. А потом лишь чувства и ничего кроме чувств. Два одновременно, которые впивались в него и не отпускали — любовь и ненависть. С каждым по отдельности он мог бы справиться. Но вместе — это уже слишком.

Он резко развернулся и вышел.

— Демельза!

Ответа не последовало.

Росс схватил плащ и прошел через кухню к конюшне.

— Демельза!

Ответа нет. Брюнетка по-прежнему стояла под седлом.

Из кладовки поспешно выбежала Джейн Гимлетт.

— Могу я вам помочь, сэр? Джон с минуту на минуту вернется.

— Нет. Скажи хозяйке...

— Я здесь, Росс, — откликнулась Демельза, появившаяся из тени конюшни.

Джейн Гимлетт переводила взгляд с хозяина на хозяйку. Она мало что разглядела, но было в их голосах нечто такое, что заставило ее быстро скрыться.

— Демельза, я еду в Тренвит, — сказал Росс.

Она пряталась от него не потому, что боялась, а потому что не могла смотреть, как он воспримет новости.

— Я должен. Мне нужно увидеться с Элизабет.

— Лучше поезжай с утра.

— Ты... что-то знала?

— Это о Джордже?

— Как ты догадалась?

— Кое-что слышала.

— Ты мне не говорила.

— Как бы я смогла?

— Это... — он понял, что до сих пор держит в руках письмо, и скомкал его. — Это нужно остановить.

— Как ты можешь это остановить? Ты не можешь!

— Это ты так думаешь. Посмотрим.

— Росс, я не хочу, чтобы ты сегодня уезжал!

— Возможно, ты вообще не хочешь, чтобы я этому препятствовал.