— Извините, я пойду разберусь, кого там все-таки привезли, — извиняющимся голосом сказал подследственный либерал и вышел вслед за Максимом из комнаты.

— А что такое «варнаки» ? — риторически поинтересовалась Софья Аркадьевна.

— Варнак — значит разбойник, — объяснил я.

— Этого еще нам только не хватало, — не совсем тактично сказала хозяйка. — Идемте, посмотрим, что там случилось.

Мы с Натальей Александровной отправились вслед за маменькой в залу и подошли к окнам выходящим во двор. Не знаю, как на обитателей поместья, а на меня открывшееся зрелище произвело большое впечатление, Во дворе стояла обычная крестьянская телега, в которой связанными по рукам и ногам лежали Гутмахер и Ольга Дубова. Рядом, сняв шапки, стояли трое крестьян и что-то оживленно рассказывали Александру Ивановичу.

— Погодите, я сейчас! — нервно сказал я дамам и выскочил на крыльцо.

— Вы что, подлецы, наделали! — закричал я на крестьян. — Немедленно развязать!

Мое неожиданное появление смутило не только мужиков, но и хозяина, он от удивления даже дернул плечом, но потом все-таки нашелся:

— Действительно, братцы, вы это, того, развяжите, как можно…

— Так мы, барин, ничего, мы как их споймали, так Иван и говорит, давайте, мол, его превосходительству свезем, а так мы ничего…

— Хорошенькое дело «ничего», да вы их убили! — опять закричал я на крестьян.

Меня испугал Гутмахер, лежавший словно мертвый, Ольга была жива, но молчала и испугано таращила на меня глаза.

— А ну, развязать! — снова приказал я и сам начал помогать распутывать мочальные веревки.

— Так мы, вашблародь, хотели как лучше, вона и Максимка говорит, что оне какие-то кикайцы, — начал оправдываться второй мужик.

— Легче, придурок! — ругнулась на неловкое движение одного из крестьян ожившая Ольга. — Мало того, что напали как бандиты, еще и везли как картошку!

Судя по тому, как Дубова сбрасывала с себя остатки пут, она была зла, но в относительном порядке, а вот Аарон Моисеевич лежал молча и не подавал признаков жизни.

— Софья Аркадьевна, — безо всяких церемоний закричал я вышедшей на крыльцо хозяйке. — Здесь раненый, покажите, куда его можно отнести, и прикажите принести какое-нибудь покрывало или ковер.

Софья Аркадьевна что-то сказала выбежавшей вслед за нами на крики горничной, а сама спустилась во двор. Пока она подходила, я проверил у Гутмахера пульс. Он был без сознания, но, слава богу, жив.

— А кто это? — робко поинтересовалась хозяйка, видя мое волнение.

— Мои друзья, из нашего времени, — кратко ответил я. — Оля, что случилось?

— Да вот эти вахлаки на нас напали! — возмущенно сообщила девушка. — Набросились, как бандиты!

Дубова возмущенно тряхнула головой и разметала по плечам волосы. Крестьяне, как завороженные, уставились на нее.

— Никак баба?! — то ли испуганно, то ли восторженно произнес один из них, с удивлением рассматривая одетую в куртку и джинсы девушку.

— Точно баба, — оторопело подтвердил другой. — А мы-то думали варнаки или, — он с надеждой оглянулся на слугу Максима, брезгливо наблюдавшего за всем этим переполохом, и старательно произнес слышанное от того слово, — кикайцы.

Я не стал объясняться с деревенщиной, тем более, что к нам уже спешила кормившая меня завтраком горничная с гобеленом. Я вырвал у нее из рук полотно, расстелил его на дне телеги рядом с Гутмахером. По моей команде мы с крестьянами переложили ученого на материю.

— Берите за концы, — приказал я смущенным помощникам. — Подняли!

Аарон Моисеевич, пока мы несли его в дом, так и не пришел в себя. Судя по фингалам на лице, прежде чем взять в плен, крестьяне его сильно побили. Мы внесли его в комнату на первом этаже и осторожно переложили на широкий диван.

— Я сейчас пошлю за доктором, — взволнованно предложил Александр Иванович, растерявшийся от такого напора событий.

— Пока не нужно, — остановил я его, — попробую сам разобраться. Лучше распорядитесь, чтобы все вышли из комнаты, а вы, — строго приказал я мужикам, — чтобы не болтали лишнего!

Мужики согласно закивали головами.

— Да, да, конечно, никому ничего не говорите, — поддержал меня генерал. — Сейчас вам дадут на водку.

— Арик, что эти гады с тобой сделали! — вдруг вмешала в общий ор визгливый крик Ольга. — Куда они подевали наши вещи! — дополнила она вопль души меркантильными счетами.

— Все, вашство, в целости, вы не сумлевайтесь, — ответил один из мужиков. — Нечто мы без понятия, на тати какие…

— Да, в целости! А где, я тебя спрашиваю, мой чемодан! — уперла руки в бока Ольга.