— Раньше ты говорил, что в мамелюках?

— Разве? Нет, кажется, все-таки в янычарах, когда я был мамелюком, с христианами не воевал. Ну, а ты-то сам как живешь?

— Пытаюсь спасти Годуновых, их собираются свергать. Жалко их, люди они неплохие, только в цари не подходят.

— Мне дела мирские неинтересны, — нравоучительно сказал Алексий, потом поинтересовался. — Куда ты меня ведешь?

— На Сенную площадь, там у меня в кабаке есть знакомый половой, достанет водки.

— Я знаю место, где дешево, и водка чистая, да и поговорить не помешают.

Мне было все равно куда идти, и я согласился. Вскоре мы свернули в какой-то кривой переулок, упиравшийся в стену Белого города, и поп уверенно вошел в обычную по виду избу, безо всяких опознавательных знаков. Там оказался самый обычный кабак с небольшим, на три стола, залом. Столы здесь были длинными и широкими, рассчитанными на большие компании, но в этот момент во всем заведении было всего человек пять посетителей.

Алексия узнали, к нам сразу же подошел половой, поздоровался и без заказа сразу поставил на стол керамический горшок с запретным зельем и пару пустых кружек.

— Ну, давай выпьем за встречу, — предложил поп, щедро наливая в кружки жидкость с характерным запахом.

— Давай, — поддержал я тост, и мы, не ожидая закуски, выпили.

— Так кто тебя чуть не убил? — спросил самозваный поп после того, как заглушил природную жажду вполне приличным курным вином.

Я рассказал о происшествиях последнего времени, начиная с первого покушения, кончая событиями прошедшей ночи.

— Думаешь, это дьяк тебе мстит? — спросил он.

— Из самострела стреляли по приказу дьяка, а вот сегодняшний случай совсем непонятный. Разбойники были настоящие воины. Я еще не встречал человека, который бы так быстро двигался.

— Ну, если такой человек существует, то о нем что-то должно быть известно, — сказал Алексий, наливая по второй.

— Может быть, но в Разбойном приказе о нем ничего не знают.

— Тогда нужно спросить не у подьячих, а у самих разбойников, поди, они-то всех своих знают наперечет, — подал он вполне разумный совет.

— Твоя, правда, только мои знакомые разбойники его не знают, а других связей в этих кругах у меня нет.

— Ну, это не беда, такого добра в Москве хватает. Давай еще выпьем, а потом позовем вон хоть того, — он указал взглядом на сидящего перед миской ухи невысокого человека, по виду напоминающего обычного коробейника.

— А кто он такой? — спросил я.

— Сам что ли не видишь, разбойник.

Почему он решил, что этот человек разбойник, я не понял. Ничего кровожадного ни в его лице, ни во внешности, ни в поведении не было.

Мы опять опорожнили кружки. Алексий крякнул, утер губы рукавом, зацепил из принесенной половым миски щепотку квашеной капусты и небрежно бросил ее в рот. Я тоже закусил и, наконец, почувствовал хоть какое-то расслабление.

— Эй ты, — неожиданно рявкнул поп, указывая перстом на фальшивого коробейника, — хочешь выпить?

Тот, не раздумывая, подхватил свою миску с едой и быстро пересел за наш стол.

— А то! — насмешливо сказал он. — Кто же на дармовщину не хочет!

— Тогда подставляй кружку.

Гость, продолжая снисходительно улыбаться, кружку подставил. Поп щедро налил в нее напиток, не забыв, естественно, и наши сосуды.

— Ну, давайте, во имя Отца, Сына и Святого Духа, — произнес он вполне соответствующей его сутане тост.

Мы дружно выпили.

— Хороша, — похвалил гость, занюхивая пустой деревянной ложкой.

— У меня к тебе, земляк, есть вопрос, — сказал Алексий, разливая из горшка по кружкам остатки водки, — не знаешь ли ты такого небольшого человечка с длинным узким ножом? Морда у него тряпкой замотана и шустрый он, как веник.

Наш собутыльник внимательно осмотрел нас, и улыбка на его лице полиняла.

— Не знаю я никаких человечков с ножами. А тебе что до него за дело?

— Есть, значит, дело, коли спрашиваю.

— А это кто таков? — посмотрел на меня коробейник. — Что-то я его вроде раньше здесь не видел.

— Это друг мой, свой человек. Его тот малый сегодня ночью пытался зарезать. Надо бы нам с ним парой слов перекинуться.

— Нет, про такое дело я не слышал. Есть в Москве один, вот такого роста, — он показал примерный рост моего ночного знакомого, — его Верстой кличут, так тот если б за дело взялся, то твой друг здесь бы сейчас не сидел.

— Как видишь, сижу, — сказал я.

— Нет, ты с кем-то другим встретился. Верста один на дело не ходит. Он и сам никого не отпустит, к тому же у него такой напарник, что тебя на одну руку положит, другой прихлопнет, мокрое место останется!