Пока кроме нырков, маленьких уток, с отменной реакцией, я ничего подходящего для охоты, здесь не видел. Нырков же нужно было еще умудриться подстрелить.

Судя по косвенным признакам, охота тут была. Вскоре я нашел сооружение вроде шалаша из жердей, частью, стоящее на берегу, частью в болоте. Несложно было догадаться, что это что-то вроде скрадка, для охоты на водоплавающую птицу.

Для маскировки его нужно было только покрыть ветками.

Пожалуй, фауна, и флора на тропическом острове у Робинзона Крузо были богаче и разнообразнее. Однако вскоре оказалось, что я зря грешу на любезное отечество. И у нас в оные времена реки кишели рыбой, а леса и болота дичью. На дальнем конце нашего островка, когда я подошел к воде, на крыло поднялась целая стая диких гусей.

Я всплеснул руками и сгоряча побежал за луком. Потом успокоился и к избушке подошел уже шагом. Рисковать боевыми стрелами я не мог. Нужно было подумать и радикально решить вопрос со стрелами для охоты.

Мысли сразу же сосредоточились на решение этой непростой в наших условиях проблемы. Потому, когда я вошел в избушку, то на обнаженную красавицу, возлежащую на лавке в весьма романтической позе, почти не обратил внимания.

— Ты куда? — спросила девушка, когда я, прихватив лук и нож, не задерживаясь, направился к выходу.

— Здесь есть дикие гуси, нужно для охоты наделать стрел, — ответил я.

Однако сказать, как известно, легче, чем сделать, Чтобы создать подходящее оружие, нужен был соответствующий материал. Русские стрелы обычно делали из тростника, камыша, березы и яблони. Камыш здесь рос, но довольно далеко от берега и лезть за ним в болото мне не хотелось. К тому же для камышовой стрелы нужен был железный наконечник, что сразу же закрывало вопрос. Вообще-то на Руси существовало три вида стрел: кайдалики с плоским железком, северги с узким железком, томары без железка, с раздвоенным или тупым концом. Такие стрелы использовались в охоте на пушных зверей.

Мне нужно было обойтись без железа, но сделать стрелу острой, способной убить большую птицу. В древности стрелы делали с каменными или костяными наконечниками, но, как и железа, таких материалов здесь не было.

Короче говоря, проблем с охотой оказалось столько, что я начисто позабыл и об обеде и о Марфе, скучающей в одиночестве.

Второй основной инстинкт подавил первый и я увлекся. Хорошо, что девушка сама вспомнила обо мне.

— Каша давно готова, ты собираешься идти есть? — спросила она, подходя к моей импровизированной мастерской. К этому времени я уже нарезал ровной лозы и ошкуривая древки будущих стрел.

— Да, спасибо, скоро кончу и приду, — ответил я.

Почему-то она рассердилась, круто повернулась, фыркнула и быстро ушла.

Будь я героем женского роман, то непременно почувствовал бы, что я глубоко неправ и, как минимум, бросил бы все дела и побежал выяснять отношения. Я же, как последний бесчувственный жлоб, только проводил девушку взглядом, Она уже оделась в свой темный бесформенный сарафан, так что и такого внимания для нее было достаточно.

В избушку я пошел, только завершив подготовительные работы. Марфа опять лежала на лавке, теперь одетая. Только я вошел, она быстро встала и приветливо улыбнулась.

— Собаку я уже накормила, садись, а то каша простынет, — ласково сказала она, будто не сама фыркала всего полчаса назад.

Ох, уж эти девичьи настроения!

На голодный желудок и пустая каша деликатес. Я с удовольствием съел хорошо распаренное зерно. Не удержался и похвастался:

— Вот скоро настреляю гусей, будем, есть кашу с гусятиной!

Марфа согласно кивнула, не проявив ожидаемого энтузиазма. Сказала, как будто, между прочим.

— Нужно избу натопить, я хочу помыться.

— Да, конечно, — согласился я, — сейчас поем и нарублю веток для топки, а ты пока собери хворост.

Похоже, что к нам вернулись прежние отношения, но душевной теплоты я к Марфе не испытывал. Возможно, в этом присутствовал элемент мелочности, вернее сказать, мелочной мнительности, но кто из нас сможет услышать о себе нелестное мнение и при этом сохранить теплое чувство к оппоненту? Конечно, внешне я никак не выказывал обиды, но, наверное, это чувствовалось и помимо желания.

Обогревать избу обычным очагом, без печи и трубы, дело трудоемкое и занудное. Пока разгорается растопка, дым выедает глаза. Потом, разведя костер, нужно ждать снаружи, когда прогорят дрова и, вернувшись в помещение, постараться не отравиться угарным газом, Короче говоря, обычная топка превращается в увлекательное приключение. Что же говорить, если нужно не просто натопить избу, а в ней еще и помыться!

Справиться с этой нечеловечески сложной задачей нам удалось только ближе к вечеру. Зато в трех горшках, которые нашлись в избушке, была согрета вода, из веток березового подлеска я связал пару веников, и вот, наконец, мы дождались своего звездного часа.