На мой вопрос Дикий сразу не ответил, видимо, обдумал, сколь он правомочен, только после этого сказал:

— Хотим на ночь остаться. Мы здесь по лесам беглых ловим.

Он оглянулся на ворота усадьбы, в которые в это момент под конвоем двух конных входили какие-то люди. С первого взгляда стало понятно кто они. Понурые пленники медленно брели и как только вошли во двор, остановились и сбились в кучу.

— Я не знаю, можно ли вам тут быть, — сказал я, — хозяев нет, пойду, спрошу у боярышни, как она решит.

— Скажи ей, что сам Петр Дикий приехал! Мне Дарья Афанасьевна не откажет! Она меня особливо привечает!

Честно скажу, иногда мне бывает стыдно за нашу тупую мужскую самоуверенность. Когда встречаешь такого гордеца, невольно примеряешь, его поведение на себя и начинаешь сомневаться, не выглядишь ли сам таким же самодовольным болваном.

Я уже собрался пойти к Дарье советоваться, что делать дальше, как в воротах показалась еще несколько человек. Я оглядел новоприбывших и остался стоять на месте. Два оборванные крестьянина под конвоем стрельца, на длинном шесте несли волка. Лапы у него были связаны, а между ними просунут шест.

— Это еще что такое? — спросил я Дикого.

— Тоже в лесу поймали, в волчьей яме нашли. Отправлю воеводе, он любит волчьи и медвежьи бои. Матерый волчище, еле совладали. Вон как мужиков порвал!

— Какой же это волк! Это моя собака!

Разом, забыв о красавце командире, я торопливо зашагал к воротам, вытаскивая из ножен кинжал, чтобы освободить «четвероногого друга».

— Эй, Юрьев, это ты чего такое придумал! — закричал мне вслед Дикий.

— Положите его на землю, — велел я крестьянам. — Осторожнее, это вам не дрова!

Мужики, по привычке всем подчиняться, осторожно сняли жердь с плеч и опустили пса на землю. Полкан посмотрел на меня виноватыми глазами и слабо вильнул хвостом. Морду бедолаги накрепко связали веревкой, так что по-другому поздороваться он не мог. Я уже перерезал путы на его передних лапах, как на плечо опустилась тяжелая рука.

— Ты это чего самоуправничаешь? — не столько возмущенно, сколько удивленно, спросил Дикий. — Собака, волк, какая разница, мы поймали, значит, наша добыча!

Не знаю как с точки зрения юридических тонкостей, но мне кажется, собака в любом случае принадлежит своему владельцу, а нашедший, может требовать только вознаграждения. Эту мысль я и довел до сознания стрельца.

— А откуда я знаю, что это собака, а не волк? — возразил он. — Так ты про каждого волка или медведя скажешь, что он твой брат. Мне что всему верить!

— А ты у него спроси, — указал я на Полкана, — или у дворовых, — кивнул я в сторону, где толпились холопы. — Или ты, думаешь, все волки во мне родню признают?

Кажется, наши отношения портились все больше. Дикий перестал видеть во мне только нищего родственника помещика, теперь у его поступков была другая чем прежде мотивация.

— Ну, даже если это и твоя собака, нашли-то ее мы, да еще в лесу. Вон как она мужиков подрала, кто за это заплатит?

Судьба крестьян и их платья стрельца вряд ли интересовала, а вот мое финансовое благополучие наверняка.

— С ними я сам договорюсь, мужики, хватит вам по московке? — спросил я крестьян.

Медная московская монета стоила немного, потому они замялись. Сразу предложить им нормальную цену я не хотел, дабы не разжигать аппетит у стрельца.

— Маловато будет, — покачал головой мужик, бывший явно бойчее товарища. Для иллюстрации понесенных потерь, он принялся прилаживать к армяку оторванные лоскуты.

— Ладно, бы, твой пес меня просто покусал, дело житейское. Шкура сама заживет. Он мне армяк вон как разорвал, а армяк-то новешенький, я его и пяти лет не ношу. Вот, сам посмотри, можно его теперь наладить?!

— И сколько ты хочешь? — спросил я, торопясь окончить торговлю и освободить собаку.

— Не знаю, если, конечно, в разумении, что армяк новый, — завел обычную в таких случая нуду мужик, стараясь разжалобить и больше получить, — тогда одно дело, а как ежели что, то, очень может быть! Мы за все премного благодарны.

Меня такие народные феньки давно уже не умиляли. Говорил он так мутно и непонятно, не из-за косноязычия или скудоумия, просто сам не знал, сколько попросить, чтобы не остаться в накладе, но и не переборщить с требованием компенсации, рискуя вместо денег получить по шее.