– Обдумываю твои слова насчет Странника. Хочешь сбить умного с толку, заговори, как клинический идиот. Так вас учили, агент Рэй? Она же возлюбленная князя Эммы… Мозги сломаешь, распутывая ваши шарады.

– Если я возлюбленная Эммы, тогда ты – его цепной пес, – вспыхнула женщина.

– Князь Эмма – от санкритского слова «Яма», – сказал Жилин. – Это индийской бог, царь усопших. Изображался краснолицым демоном. Ты случайно ничего такого не имела в виду, когда вкручивала мне про мертвого Странника?

– Дурак, – сказала Рэй и засмеялась.

– Я – бывший цепной пес, запомни. Быв-ший, – повторил Жилин по слогам.

– Все мы в чем-то бывшие, – согласилась Рэй.

– Тогда иди сюда, – позвал он. – Кстати, твой краснолицый демон молил тебя о прощении. Просил вернуться в лоно прогресса. Чем мы ему ответим?

Женщина поудобнее устроилась на плече у мужчины и шепнула что-то ему на ухо. Тот произнёс ошеломленно:

– Не знал таких слов. Ты мне запиши, а то я не запомню.

– Ты ведь главного до сих пор не знаешь. Эмми, как самый умный, решил получить в свое пользование астероид Strugatskia, весь целиком. Для начала – найти и высадиться. А потом превратить его в режимный объект с несколькими уровнями охраны, закрыв доступ для всех, кроме себя.

Жилов сел.

– Ты не шутишь? – встревожился он.

– А то, – усмехнулась она. – Кто был никем, тот станет всем. Экспедицию товарищ Генеральный намерен возглавить лично.

– Снимать астероид с орбиты и толкать к Земле – это в планах есть? – съязвил Жилов. Он вспомнил, что случилось с теми, кто однажды пытался поймать эту планету космическим «Ситом», – вспомнил и успокоился.

– Насчет буксировки не знаю, но экспедиция в обход МУКСа начала просчитываться с месяц назад. Вот тогда мне и показалось, что это уже слишком!

Накатившая волна принесла на берег молчание. Кубики сюжета окончательно встали по местам, и конструкция обрела устойчивый, законченный вид. Теперь было ясно, почему Рэй сбежала от своего тайного сеньора, зачем украла артефакт из хранилища и для чего вернула трофей законному владельцу. Теперь было ясно, почему друг Эммануэл нацелил Жилова на поиски своей возлюбленной (русского медведя послали в посудную лавку, чтобы тот побил горшки, а за углом посадили дона Мигеля с клеткой наготове). Теперь была ясна причина спешки, с которой Странник выдернул культового писателя с привычной орбиты: понадобился человек, способный не просто разрушить или подправить, а выстроить всю конструкцию заново… но был ли Жилин таким человеком?

Лечь обратно на песочек он уже не смог.

– О чем ты все время думаешь? – спросила Рэй. – Я же вижу.

– О том, зачем было переодеваться старушкой, – ответил Жилин. – Что за балаган?

– Чтобы ходить ночью по коридорам гостиницы, не привлекая внимания, – объяснила она. – У пожилых людей редко получалось… я про сны говорю. Трудно изменяться на старости лет, не правда ли, Ванюша?

– Грязные намеки, – восстал он.

– А врать не надо. Ни о каких старушках ты не думаешь. Ментоскоп бы сюда…

– Что-что? – не понял он.

– О-ля-ля. Ментоскоп, самый последний внучок слега. Не знал? Волновой стимулятор, который синхронизирует зрительные образы, возникающие в мозгу, с сокращениями мышц глазного яблока и радужки. Затем механические импульсы переводятся в электрические и получается развертка. Картинка пока очень плохая, но она есть, я сама видела. Секретные службы роют землю от нетерпения.

Исправить, встревоженно подумал он. Срочно активизировать камни. Никакого ментоскопа в Будущем не может быть, не должно быть! Опоздал, опять опоздал…

– На самом деле я вот о чем я думаю, – медленно сказал Жилин. Говорить стало ужасно трудно, язык больно ворочался во рту, как плод во чреве роженицы. – Спросить хочу… Стаса откопали?

Он отдалял и отдалял эту проклятую тему: все надеялся, что ответ как-нибудь сам возникнет. Рэй тоже села и сказала совершенно спокойно:

– Скребутан жив.

– Где он? – ничем не выдал себя Жилин.

– Наверное, в каком-нибудь закрытом госпитале. На материке. Его сразу погрузили в санитарный вертолет и – фьюить! – Она изобразила рукой восходящую к небу спираль.

– Откуда ты знаешь?

– Человека можно скрыть от прессы, от полиции, даже от исполнительного листа, но не от того, кто ему искусственное дыхание делает, – дернула носиком Рэй.

– Гончар? – сказал Жилин.

Он встал на ноги, отряхиваясь. Женщина встала рядом. Он оглянулся, посмотрел на уходящий к небу, усыпанный огнями амфитеатр города, и продолжил:

– Стаса будут судить?

И тут же понял, что сморозил глупость. Суд крайне невыгоден Службе контроля, кроме того, если бы главаря такой банды хотели судить, давно бы уже предъявили его публике.