Наверное, этот сюжет действительно что-то затронул в неандертальском сознании или подсознании. После первых же каникул, проведенных детьми среди сородичей, о стране, где живое жирное мясо плавает в воде и лежит на берегу, заговорили взрослые. Эта сказка не противоречила их мифу, гармонично вписывалась в их культурно-информационное поле. Собственно говоря, она была его частью, которая теперь оказалась названной, то есть проявленной. Страна, лежащая у границы «горькой воды», для них стала столь же реальной, как Амма, бхаллас или убитый вчера олень.

Примерно год спустя первоклассник-неандерталец спросил учителя, почему народ темагов живет здесь, а не у горькой воды? Семен не сразу нашел, что ответить.

Это была обычная ежегодная Семенова рыбалка – несколько свободных дней после окончания занятий в школе. Вставать в несусветную рань, на зорьке, чтобы поймать несколько рыбешек, он не собирался. Однако вчера рыбак принял «граммульку» и как-то незаметно уснул – очень рано. В итоге утром проснулся отдохнувшим и свежим еще до восхода.

Стоял полный штиль, над водой висел молочный туман, кое-где подсвеченный уже первыми лучами солнца. Птицы молчали, слышалось лишь тихое журчание воды в притопленных кустах да тяжелые всплески рыбы на русле и в заводях. Вода давно уже начала спадать, но часть поймы еще оставалась затопленной. Один такой разливчик, напоминающий озеро со слабым течением, Семен облюбовал еще накануне. Собственно говоря, место было, наверное, не лучше и не хуже других, но оно было новым и потому манило. Семен погрузился в лодку и заработал веслами, прогоняя утренний озноб и стараясь не слишком нарушать тишину.

На разливе он остановился недалеко от полузатопленных зарослей, тихо опустил в воду якорь, размотал леску и сделал первый заброс – вот он, кайф! Почти сразу клюнуло, и Семен выдернул широкую белую рыбину граммов 500—700 весом – таких или почти таких рыб он называл подлещиками.

Сняв добычу, Семен насадил на крючок нового червяка, закинул удочку и, глядя на поплавок, свесил руку за борт и стал отмывать ладонь от слизи. И вдруг…

Опущенную в воду кисть кто-то обхватил и потащил вниз! Да так, что лодка качнулась!

Семен, естественно, дернулся в обратную сторону и не без усилия освободил руку.

«Еш твою в клеш! – изумленно разглядывал рыбак пострадавшую конечность. – Эт кто ж такой может быть?! Уж, наверное, не щука – она гораздо зубастей… Русалка или водяной?! А кто является прототипом водяного в русском фольклоре? Сом, что ли?! Во-от, значит, кто тут водится…»

В предыдущей жизни Семен никогда не ловил сомов: в детстве хотелось поймать, но не удавалось, потом расхотелось, потом он оказался на северо-востоке Азии, где эта рыба не встречается. «А на что их ловят? На живца, конечно, – на рыбку или на лягушку!»

Вернувшись на стоянку, Семен наспех поджарил нескольких пойманных подлещиков, съел их и принялся мастерить снасть, об устройстве которой знал из рассказов бывалых людей и литературных источников. Снасть он изготовил в двух экземплярах. Сделал из бересты некое подобие коробки и посадил туда трех лягушек, предназначенных на заклание. Потом озаботился сложной философской проблемой: «Рыбок-живцов поймать нетрудно, но куда их девать? Из подходящей посуды имеется только горшок. Но если его занять, тогда в чем варить?» Мощь интеллекта, конечно, не подвела бывшего ученого: «До вечерней зорьки еще далеко, значит, надо сварить в котле уху, съесть ее, а потом заняться живцами!»

Уху Семен сварил. Получилась она отменной, что создало новую проблему: «Нельзя же такую вкуснятину употреблять просто так! В выходной-то день!!! Можно даже сказать, на каникулах!!!» В общем, перед первой порцией Семен нацедил себе стопочку из заветного кувшинчика. Перед второй порцией, естественно, еще одну. И так далее. Всем известно, что после сытного обеда организм, особенно изможденный праведными трудами, нуждается в отдыхе. Таковой отдых Семен ему предоставил. В общем, дело кончилось тем же, чем и вчера, – «вечернюю зорьку» он проспал. Когда же проснулся и понял это, то от расстройства принял еще «граммульку», заел ее вареным подлещиком и вновь улегся спать – уже до утра.

Утро оказалось ничем не хуже вчерашнего – кругом тишина, туман и благолепие. Впрочем, туман оказался несколько густоват, так что Семен чуть не проплыл мимо заветного места. Там он немедленно установил свои снасти, а именно: на дне – камень, он же грузило. От него веревка к поплавку – обломку сухого бревна. К веревке над дном привязан поводок с крючком. В одном случае Семен насадил лягушку, а в другом – окуня примерно с ладонь размером. Потом Семен отплыл в сторону, закинул обычную удочку и стал ждать, сильно переживая, не слишком ли мелкие у него крючки, не слишком ли толстая сухожильная леска, и вообще, едят ли сомы окуней, ведь они колючие.