Шрифт:
– Я пришел, – беззлобно ответил призрак, – в последний раз предупредить тебя, детка. С огнем играешь.
– Сейчас, возлюбленные чада мои, – сказал Абакомо шеренгам, – мы призовем самого Нергала. И он придет, и накажет эту обнаглевшую сущность. – Монарх ткнул большим пальцем за плечо. – А потом мы поведаем всемогущему богу, что совершили во славу его и что хотим совершить, и будем молить его о благословении и поддержке. Ибо в долгом и трудном пути нам понадобится его помощь.
– Кхи-кхи-хи! Поможет он тебе, как же!
Абакомо снова резко повернулся к призраку. Вскинул кулак.
– Слушай, исчез бы ты, а? Неужели еще не понял, что никому здесь не нужен? И никто тебя не боится.
– А и не надо, чтоб боялись, – философски произнес Анунна и выдернул у попугая щепоть зеленых перьев. – Надо, чтобы слушались.
– Уходи. Я тебя по-человечески прошу.
Отшельник выдернул еще щепотку перьев и развеял их над каменным сиденьем трона.
– Ваше императорское величество, ну, что вы привязались к пожилому покойнику? «Уходи! Исчезни!» Разве воспитанные мальчики так себя ведут? А покойник, между прочим, прилетел сюда аж из Собутана, где некий бродяга благополучно разделался и с вашим ловким сотником Бен-Саифом, и с его людьми. Я устал и проголодался. Занимайтесь своими глупостями, водите хороводы вокруг этого дурацкого трона, распевайте псалмы. А я отдохну и позавтракаю.
Попугай в его руках задергался и зашелся человечьим криком. И умолк. Анунна безжалостно свернул ему клювастую голову, молниеносно ощипал тушку и поднес ко рту.
Абакомо отвернулся. За его спиной раздалось противное чавканье.
– Не обращайте на него внимания, – велел монарх подданным. – Пора начинать. Итак, напоминаю: гвардия повторяет молитву за Ибн-Мухуром, священнослужители – за преподобными Кефом и Магрухом…
– Кстати! – Чавканье оборвалось. – Извини, забыл тебе сказать. Кхи-кхи-хи… Сущая мелочь – немудрено, что из головы выскочила. Сюда летит твоя смерть. Я и до десяти сосчитать не успею, как она будет здесь.
Абакомо не ответил отшельнику. Он знал, что бессилен против чар распоясавшегося привидения. Ничего. Если исполнится пророчество Инанны, если сюда явится Нергал… драному пугалу о многом придется пожалеть.
Царственным жестом он дал Ибн-Мухуру знак начинать.
– О Нергал, владыка подземного царства! – прокричал дородный священник, и солдаты глухим хором повторили:
– О Нергал, владыка подземного царства!
– Раз! – промолвил Анунна и снова зачавкал.
– Мы, народ Агадеи, твой народ, смиренно взываем к тебе! – нараспев изрек Магрух перед строем инаннитов.
– Два.
– Мы, народ Агадеи, твой народ, смиренно взываем к тебе! – откликнулись жрецы и монахи в желто-коричневых рясах.
– Три. Ням-ням.
– Прерви свой божественный сон и вознесись из чертога вечных сумерек в наш светлый мир! – торжественно пробасил Кеф, и эрешиты в зеленых одеждах повторили слово в слово.
– Три с полови-иной! – дурашливо протянул Анунна. – Шучу. Четыре.
– Запакво саламая дудуриха, бархыр макачача юйю-у! – тщательно выговорил Ибн-Мухур первую строку древнего заклинания.
Горногвардейцы повторили, как строку присяги.
– Шесть.
«А где же пять?» – едва не сорвалось с языка у Абакомо но монарх спохватился и сразу почувствовал, что краснеет. Волнение, будь оно неладно. Мозги от него набекрень.
– Саагрим вагрим олла якко, мага лхасаух Нергал!
– Саагрим вагрим олла якко, мага лхасаух Нергал!
– Семь.
«Ублюдок! – мысленно обругал Абакомо отшельника. И подумал растерянно, ощущая дрожь под коленями: – А ведь я боюсь! Вдруг не получится?»
– Пахалида кисса врегиста мур! – Низкорослый эрешит воздел руки над блестящей лысиной. Зеленые шеренги гулко повторили.
– Восемь. Ну, и девять заодно.
Осталась последняя фраза. Решающая. Если Нергал не явится на зов, сегодня же по всей Агадее поползут слухи о неудаче молодого императора. Сегодня – слухи, завтра – сомнения, послезавтра – крамола. За спиной глумливо хихикало безумное привидение. Только сейчас Абакомо осознал, что рискует очень многим. Возможно, даже головой.
– Сайда вундалига хоа, Нергал, хоа вундалига!
– Десять. Ну, что я говорил?
– Летит! – вскричали священники и солдаты, не успевшие повторить за Ибн-Мухуром фразу заклинания. – Нергал нас услышал! Вон он! Летит!
В небесной синеве появилось черное пятнышко. Оно летело с юга и увеличивалось на глазах. Снижалось. Вскоре на подиум с глухим треском упала ивовая корзина, из нее выскочил рослый длинноволосый человек в кожаных штанах и короткой тунике, с длинным мечом в руке. Знакомое монарху изделие инаннитских умельцев – мешок из пропитанной лаком ткани, – упал на мостовую перед строем гвардейцев, расплющился, точно огромная медуза, выброшенная на берег.