Эйрин перестала рвать цветы — она внимательно слушала Лирит. Грейс застыла на месте, не в силах пошевелиться, словно высеченная из камня статуя. Тира беззвучно кружилась среди высокой травы.

— Я не понимаю, — наконец пробормотала Грейс. Губ Лирит коснулась быстрая улыбка.

— И я тоже. То, что ты сделала у реки, не было иллюзией, Грейс. Все получилось по-настоящему. Ты не пыталась плести нити, более того, едва их касалась. Тебе удалось создать нечто вроде сосуда, потом ты пропустила могущество реки через себя и направила воду на огневиков.

Грейс сжала рукоять ножа. Может быть, для Лирит такой способ кажется странным, но у нее не было другого выхода. Она не могла плести нити, поскольку нить ее собственной жизни, связанная с Духом Природы, уходила в тень. Чтобы добраться до Духа Природы, ей пришлось бы сначала пройти через тень.

В ее сознании пульсировало черное пятно, постоянно меняющее форму: мерцающие в темном пламени стены, зазубренные купола, пустые глаза окон, глядящие на нее с горных вершин. Нет — она не пойдет туда, куда тянется ее нить. Однажды ей удалось уцелеть; второй раз она не спасется.

— Вы мне помогли. — Грейс поняла, что произнесла эти слова только после того, как увидела удивленное выражение на лице Лирит. — Ты и Эйрин. Без вас… у меня бы ничего не получилось.

Лирит закрыла глаза, и выражение удивления исчезло.

— Да, источник силы находился не только в реке.

Грейс перевела взгляд на Эйрин, которая смотрела на них, забыв о цветах.

— У тебя кровь, Грейс. Ты порезалась, — сказала Эйрин. Грейс подняла руку. Лезвие задело палец, кровь текла тоненькой алой струйкой.

— Я принесу чистую тряпицу, — сказала Лирит. Больше о том, что произошло на берегу Димдуорна, они не разговаривали.

Три дня спустя — шесть после событий у моста — они завтракали у подножия холма. Светало, и маленький отряд приготовился продолжить путешествие.

Сложив остатки продуктов в седельные сумки Шандис, Грейс взяла пару фляжек и направилась к ручью. Над прозрачной водой склонились ветви ивы.

В тот момент, когда Грейс поняла, что у воды кто-то есть, было уже поздно. Человек мгновенно вскочил на ноги, в руке его сверкнул меч.

— Грейс!

Бельтан опустил клинок. Вода стекала с его светлых волос на обнаженные плечи.

Грейс поднесла руку к груди. Будь она грабителем, ее уже настигла бы смерть. Полезное напоминание. Бельтан добрый и благородный человек, и она успела забыть, что перед ней приверженец Ватриса, воин. Многочисленные шрамы на бледной коже напоминали о жестоких сражениях, в которых он принимал участие. Самым заметным из них был багровый рубец на боку — эту рану он получил во время Дня Среднезимья. Рана плохо зарубцевалась.

Грейс сообразила, что молчание затянулось.

— Извини, Бельтан. Я не хотела тебя напугать.

— Все в порядке. Вы были в тени, и я вас не заметил. — Он отвел влажные волосы со лба и наклонился, чтобы убрать меч в ножны.

Грейс нахмурилась. Испуг прошел, но ее продолжало что-то беспокоить. Бельтан вопросительно взглянул на нее.

— Что-то случилось?

Некоторое время она молча смотрела на него, а потом поняла. Ее имя. Дело в том, как он его произнес.

Грейс!

В видении, когда перед ее мысленным взором возник привязанный к камню возле Серой Башни Тревис, он повернулся и с тем же удивлением произнес ее имя. Грейс полагала, что Тревис не мог ее видеть и просто отчаянно звал на помощь. А что, если она ошиблась? И он действительно ее разглядел?

Вы были в тени, и я вас не заметил…

Больше Грейс не сомневалась. Да, все правильно — Тревис произнес ее имя, потому что увидел ее. Значит, остается только один вариант.

— Ты была там, Грейс, — пробормотала она. — Точнее, ты там будешь. Вот как он тебя увидел.

Бельтан с опаской посмотрел на нее.

— Леди Грейс, с вами все в порядке?

Она улыбнулась рыцарю.

— Мы успеем, Бельтан. Теперь я уверена. Я была там, возле камня. То есть, я там буду. И сумею помочь Тревису.

Бельтан улыбнулся в ответ.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Но если вы так считаете, значит, так тому и быть.

Впервые после событий возле моста у Грейс появилась надежда — настоящая надежда. Она со смехом обхватила широкие, мокрые плечи Бельтана, еще сильнее удивив рыцаря.