Нет, это не одно и то же. Я только хочу увидеть когда-нибудь Тревиса Уайлдера и все. Хочу лишь сказать ему, что я прошу прощения.

Но у него не будет такого шанса. Леди Кайрен собирается вырвать у него сердце. Что ж, может быть, так будет лучше. Пусть удалит ему то, что не в силах вернуть потерянную любовь.

Только что-то здесь не так. Он видел, как Кайрен умирала. И здесь слишком светло для отцовского склепа под замком. Серая пелена растворялась в жесткой, безжизненной белизне.

Металлический щелчок, потом воздух прорезал женский голос, хотя странно резкий и гортанный.

Объект Е-2, медицинский журнал. Седьмое октября, кассета вторая. Результаты тестов и дубликат образцов крови и тканей были направлены в центр для анализа и проверки, и мы ждем указаний для дальнейших действий.

Со вчерашнего дня у меня появилось время, чтобы просмотреть видеозаписи системы безопасности, и я теперь уверена, что абориген не говорит по-английски. На аудиодорожке ленты речь объекта неразборчива. Логическое объяснение состоит в том, что его неожиданное пробуждение испугало меня, и я проецировала слова, которые могла понять, на звуки, издаваемые объектом. Я находилась на дежурстве в течение тридцати шести часов, но вчера у меня было добрых семь часов настоящего сна.

И все же, по счастью, звуки, издаваемые объектом, представляют собой туземную речь. Я направила ленту в центр для Цифровой обработки и перекрестного сравнения с известной на текущий момент лексикой. Однако сомневаюсь, что они найдут какие-либо совпадения. Теперь я уверена, что объект ни на каком языке не говорил, а просто испускал крики боли и страха.

Между тем из соображений безопасности мы держим объект Е-2 заторможенным на максимально безопасном уровне. После такого долгого состояния беспомощности, даже с учетом лечения альтернативной сывороткой крови, сила, которую он проявил, удивляет. Мы разбудим его, когда получим инструкции, скорее всего завтра. Конец записи.

Свет становился ярче, облекаясь в формы.

Но я не сплю, ведьма!

Бельтан хотел крикнуть, но тело не повиновалось ему. Она думала, что ее яд заставит его проспать до завтрашнего утра, но не тут-то было. Когда-то одна ведьма тоже недооценила его. Кайрен. Поэтому он смог тогда подняться из каменного фоба, отшвырнуть ее и ткнуть в нее факелом.

Почему уже дважды колдовские чары оказались слабее, чем сила Бельтана? Полной уверенности у него не было, но его родная мать Алира была в некотором роде колдуньей.

Молодой Бельдреас, который тогда еще не был королем, отправился верхом в болота западного Кейлавера, чтобы поохотиться на кабанов, и встретил там Алиру в деревне Берент. Ее зеленые глаза очаровали его, поманили за собой. Однако когда на следующий день Бельдреас узнал, что жители деревни считали Алиру деревенской колдуньей, он впал в гнев. Никогда ни один из последователей Ватриса не влюблялся в колдуний, а уж Бельдреас был настоящим воином.

Он встретился с ней на деревенском выгоне и, наверное, прибил бы в гневе, если бы девушка не сказала ему, что его незаконный сын уже живет в ней. Каким бы молодым и горячим ни был Бельдреас, он не причинил бы вреда женщине, носившей ребенка — его ребенка.

И все-таки Алира была колдуньей, и Бельдреас не хотел иметь с ней никаких отношений. Он отправился обратно в Кейлавер, а Бельтан первые семь лет своей жизни провел с матерью. Она часто заставляла его пить горькие напитки из заваренных трав или просила пожевать какой-нибудь невкусный кусок корня, от которого тошнило. Бельтан так никогда и не узнал, зачем она это делала. Она только говорила ему: «Это сделает тебя сильным, мой маленький принц».

Но он любил ее и всегда слушался, а когда мальчика тошнило от настоев, она клала его голову себе на колени, гладила его волосы и пела ему, пока он не засыпал.

В то лето, когда ему исполнилось семь лет, Алира подхватила лихорадку, и хотя сама помогала любому больному жителю деревни своими лекарственными травами, никто из них не приготовил снадобья для нее. И похоронить ведьму тоже было некому. Тогда Бельтан вложил в окоченевшие руки Алиры ее любимый зеленый шарф, поцеловал в холодную щеку, а затем поджег маленький деревянный домик, в котором они жили, и смотрел, как он горит.

Настолько высоки были понятия Бельдреаса о чести — если не говорить о его чувствах, — что он не хотел видеть, как его единственное дитя, законное или незаконное, живет бедняком в заброшенной деревушке. Он послал своего сенешаля лорда Алерейна привезти Бельтана в Кейлавер. Скоро Бельтан всей душой полюбил Бельдреаса и свой новый дом. Но не забыл мать и то, как в конце концов ее колдовское искусство предало ее — с тех пор Бельтан уверовал, что это искусство вероломное.

И все-таки благодаря отварам трав, которые мать когда-то заставляла его пить, Бельтан приобрел способность сопротивляться снадобьям. Пока он вспоминал все это, в комнате становилось светлее. Рыцарь мог уже видеть ровный потолок и странное голубовато-белое освещение. В противоположной части комнаты он заметил тень: стройная женщина сидела за столом, склонив голову и рассматривая в руках какой-то предмет.

Хорошо, что ему удалось не вскрикнуть. Так она не узнает, что он мог услышать и как-то понять ее слова — или по крайней мере некоторые из них, потому что многое из того, что она говорила, походило на колдовские заклинания.