Сарет ждал их.

— Расскажите мне все, что она сказала.

Вани кивнула, взяла Сарета за руку, и они вдвоем стали прогуливаться по роще, о чем-то переговариваясь.

Грейс услышала за своей спиной вздох. Она обернулась и увидела Лирит.

— Где остальные? — спросила Грейс.

Взгляд карих глаз Лирит был устремлен в сгущающуюся тьму.

— Он ведь любит ее? О чем это она?

— Любит ее! Я уверена!

В волнении Лирит стала ходить взад-вперед.

— Тем лучше для него. Надеюсь; что они… что они будут счастливы, когда поженятся.

— Поженятся? О чем ты говоришь, Лирит? Юная колдунья кивнула в темноту.

— Вани и Сарет. Если они любят друг друга, разве они не поженятся?

Теперь Грейс поняла. Как же она сразу не заметила? Но опять же, можно прослушать сердце человека стетоскопом, однако нет такого инструмента, который позволял бы узнать, что творится в его душе.

Она коснулась руки Лирит.

— Вани и Сарет любят друг друга, потому что они брат и сестра.

— Брат и сестра? — Лирит не верила своим ушам. — Ты хочешь сказать…

Она отвернулась, закрыв лицо руками. Грейс показалось, что Лирит всхлипнула. Она обняла подругу.

— Грейс! Вот ты где!

Она обернулась, вместе с ней обернулась и Лирит. Это был Тревис. Он посмотрел на Лирит.

— А что ты?..

— У нас все в порядке, — быстро ответила Грейс. Тревис кивнул:

— Идем. Фолкен в ярости, он желает поговорить с Саретом. Похоже, они собираются сначала устроить нам пир. Я полагаю, не часто морниши — морндари — принимают в свой круг гостей, но уж если делают это, то с шумом.

Грейс посмотрела на Лирит. Глаза колдуньи светились в темноте.

Со мной все хорошо, сестра.

Грейс крепче сжала руку Лирит.

— Показывай дорогу, — приказала она Тревису.

За долгие тысячелетия странствий морниши утратили многие из своих традиций, но только не искусство устраивать пиры.

Тревис наблюдал за тем, как горящие искры поднимались из костра к странным звездам вместе с необузданными звуками музыки. В его животе, казалось, поместилось больше перченого мяса, лепешек и оливок, чем это представлялось физически возможным. В руке он держал кружку какого-то красного пряного вина. Приятное тепло, разливающееся по телу, было вызвано не только пламенем костра.

Тревис стоял на краю светового круга возле Эйрин, Лирит и Даржа, а другие собрались на противоположной стороне костра. Мелия и Фолкен восседали на грудах подушек, подобно особам королевского происхождения. Некоторые из морнишей сидели на земле и играли кто на барабанах, кто на флейтах, кто на инструментах, похожих на скрипку, а также на других инструментах, которых Тревис не знал.

Те из морнишей, кто не играл сам, танцевали под музыку. Даже дети играли и танцевали. Девочки были одеты в яркие платья и шарфы, мальчики — в широкие штанишки и цветастые рубахи.

Все морниши — старики и дети — носили украшения: браслеты, ожерелья, кольца на руках, ногах, в ушах и носу. Однако Тревис заметил татуировку только у Вани. Это были странные символы, которые причудливым узором обвивали ее руки и шею. Грейс сказала, что это символы для обучения.

Она убийца, Тревис. Т'голы все такие. С раннего детства Вани учили искусству убивать людей самым быстрым и эффективным способом.

Они с Грейс отошли от костра, чтобы поговорить.

— Они считают, что ты а-нарай.

— А-нарай?

— Это значит Бессудебный. Бабушка Вани и Сарета сказала, что у тебя нет ни прошлого, ни будущего, потому что на твоих руках больше нет линий.

— Так вот что они имеют в виду. Старуха — она сказала, что не в моей власти и судьбе раскрыть Моринду, но что судьба морниша в том, что они обретут Моринду через меня. Сложно понять.

— Согласна. И что еще сложнее понять, что они считают — именно я отведу тебя к потерянному городу Моринду, чтобы ты возродил его из пустыни для них. По ее словам, это моя судьба.

— А что ты думаешь о своем предназначении, Грейс?

Грейс молча махнула рукой, и Тревис так и не смог решить, что хуже — знать свою судьбу или не знать совсем.

Кто-то из танцоров закружился прямо перед Тревисом. Когда они остановились, он увидел женщину-морниш в наброшенной на плечи пестрой шали.

— Потанцуй со мной, — весело позвала она.

Тревис собрался было ответить отказом, но вдруг понял, что слова обращены не к нему, и взгляд темных карих глаз женщины устремлен не на него, а на Даржа или, точнее, на широкую грудь Даржа, которая виднелась из-под его расстегнутой рубахи. Женщина накинула шаль ему на шею и потянула за собой к музыке и свету.