— Сестра?

— Сестра. Точная копия. Такая же носатенькая. Ну, и к этому… маленькому… мистеру Лернеру…

— А кто приезжал к мистеру Лернеру?

— А кто его знает, кто… Человек, стало быть…

— А я — то думал, обезьяна…

Сторож обиженно заморгал, но ничего не сказал.

— А кто он был, откуда, ничего не сказал?

— Нет. Сказал — к мистеру Лернеру, я его пустил. И все.

— Больше никого?

— Нет.

Поттер посмотрел на часы. Половина первого. Лейтенант занят своими беседами. Может быть, съездить в Стипклиф? Бессмысленно, конечно, но попробовать нужно. В Буэнас-Вистас материалы для самодельной бомбы никто не покупал. Нужно было бы быть последним идиотом, чтобы делать это в городке, где всего пятнадцать тысяч населения и который находится под боком. Стипклиф побольше. И подальше. Но огромный Шервуд еще удобнее. В Шервуде человек теряется, как муравей в муравейнике. Конечно, решил Поттер, будь он на месте преступника, он бы приобрел все, что нужно для бомбы, именно в Шервуде, привез в Лейквью, спокойно изготовил бы бомбу и приладил ее вечерком к машине мисс Каррадос. Вечером или даже ночью. Предыдущей ночью, после того как она вернулась из города и легла спать. Захвати маленький карманный фонарик и спокойненько делай свое дело. Вымажешься, конечно… Вымажешься… Может, здесь что есть? Да нет, пустое дело. Ну, вымазал человек куртку, выстирал ее — к утру и сухая. Это не дело. А что дело? Хорошо, что отвечать будет лейтенант. Он отвечает — он пусть и думает, в чем дело. А я свой долг выполняю, и все.

Сержант Поттер вел машину, уверяя себя, что он ни за что не отвечает, но мозг его против воли снова и снова перебирал обстоятельства дела. Лейтенант прав… Хоть бы какая-нибудь ниточка была. Ну хорошо, приезжал к этому синту другой синт. Оба с желтыми нашивками. Ну и что? Можно, конечно, представить себе, что он привез набор для бомбы. Можно, но трудно. Легче, пожалуй, представить, как мисс Басс берет у длинноносой сестрички сверточек, садится за столик, отодвигает всякие там кремы и пудры и начинает собирать бомбочку. Чтобы избавиться от соперницы? Может быть, мисс Басс тоже имела виды на старого Хамберта? У них и разница в возрасте поменьше, всего полвека. А торопилась она потому, что с восьмидесятилетними кавалерами всегда надо спешить…

Что-то всякая чепуха лезет в голову. Как ребенок. Сержант Поттер улыбнулся. «Джелектрик» бежал резво, электромотор жужжал ровно и успокаивающе, и сержанту вдруг показалось, что он еще молод, что все впереди, что когда-нибудь и он будет разговаривать так же небрежно и слегка насмешливо, как лейтенант Милич. Хотя, конечно, образование у него не то. Всякие там вибрации, корреляции и беллетристики — лейтенант их как семечки щелкает, а ему каждый раз приходится дома в словарь толковый лезть. Толстенный том с вырезами для букв сбоку. Старое издание. Отец еще покупал. Отец… Сколько уже, как он умер? Четыре года. Четыре года. Четыре года всего, а будто и не было его никогда. Да он и при жизни человек тихий был. Что был — что не был. Тихий, незаметный. Только иногда, когда он был еще мальчишкой, подойдет к нему, посмотрит в глаза, несмело так, застенчиво, и тут же отведет их. И рукой волосы погладит. Быстро как-то и тут же отойдет. Словно стеснялся чего-то. А может, это от усталости. Он водил автобус, а попробуй посиди за рулем автобуса на городских узких улицах целую смену. От рук до почек все болит. И нервы. Хотя нельзя сказать, что отец нервный был. Наоборот, тихий. Все в себе держал… Это, говорят, хуже…

В Стипклифе Поттер остановился у телефонной будки, взял справочник и начал листать его. Писчебумажные магазины. Раз, два — всего четыре. Можно было и не смотреть в справочнике — все здесь, на центральной улице.

В первом магазине было прохладно, пусто и тихо. Молоденькая девушка в наброшенной на плечи куртке рассматривала журнал. На огромном, в целую страницу, фото была изображена смеющаяся красавица в норковой шубе, стоящая около роскошной машины. Шуба отражалась в лакированной поверхности металла.

— Простите! — Девушка вздрогнула и вскочила на ноги. Зачиталась. — Быстрым движением плеч она сбросила куртку и ожидающе посмотрела на сержанта: — Что вам?

— Мне нужна линейка.

— Какая?

— Знаете, пожалуй, лучше железную. Хоть прочная, по крайней мере.

— Пожалуйста. Вот эти, десятидюймовые, по девяносто. А эти длинные — по два десять.

«Эти, — подумал Поттер, беря в руки парочку десятидюймовых хромированных линеек. — Точно такие же, Господи, неужели же повезет…» Лейтенант его в Стипклиф не посылал. Сам решил ехать. Вот вам и Поттер…

— Короткие, пожалуй, подойдут.

— Одну, две?

— Да давайте две, чтоб не бегать каждый раз, как потеряются…

— Пожалуйста. Доллар восемьдесят.

Поттер с сомнением посмотрел на девушку:

— А хорошие они? Не сломаются?

— Что вы! — обиженно сказала девушка. — Прекрасные линейки, отчего же они сломаются?… Завернуть?

— А что покупатели говорят? Не возвращают?

Девушка бросила быстрый взгляд на Поттера, и он усмехнулся про себя. Она, наверное, думает: ну и зануда. Если он не может решиться купить линейку за девяносто центов, как же он, интересно, женился?

— Никто никогда не жаловался?

— Никто, — еще более обиженно помотала головой девушка и посмотрела на норковую шубу и блестящий бок автомобиля. Она вздохнула.

— А покупают сразу по две линейки? — спросил Поттер и подумал, что незачем было разыгрывать эту маленькую сценку. Можно было сразу спросить, что его интересует.

Девушка снова оторвалась от норковой шубки, на которую смотрела краешком глаза.

— По две? По две линейки?

— Ну да.

— Да. Наверное…

– «Да» или «наверное»?

Продавщица посмотрела на сержанта и еле заметно пожала плечами.

— Ну хорошо, — сказал Поттер. — Так мы, похоже, никогда не договоримся. Я из полиции. Меня интересует, не покупал ли у вас кто-нибудь в последнее время, ну, скажем, за последнюю неделю две такие линейки.

— Конечно, покупали. Иногда по два-три дня никто не спросит, а иногда за день штуки три продашь…

Девушка теперь смотрела на сержанта с большей симпатией. Все-таки полиция поближе к норковым шубкам, подумал Поттер. По крайней мере к краденым.