Отец хватает ее за волосы и вышвыривает с дивана. Он еще не расправился с ней.

— Этого никогда не было, запомни. Если проболтаешься, пожалеешь. Потому что тогда я расскажу всем, как ты пришла сюда и пыталась уговорить меня на всякие непристойности. И все узнают, какое ты мерзкое создание.

Громкий стон непроизвольно вырвался у нее из груди.

Аллегро зажег настольную лампу. Сара сощурилась, прикрыла лицо руками, прячась от света и от его слишком пристального взгляда.

— Выключи. Пожалуйста, Джон.

Вместо этого он схватил ее за запястья и заставил оторвать руки от лица. Ее охватила паника.

— Скажи мне, Сара. Не держи в себе.

Она не открывала глаз.

— Я солгала. Себе. Берни. Всем…

— В чем ты солгала?

— Была не только… Мелани. Он… мой отец… занимался инцестом и со мной. Я… позволяла ему это делать. Что еще хуже… я… хотела этого. Я хотела, чтобы он… хотел меня. Любил меня так же… как любил Мелани. Но этого не произошло. Я вызывала в нем отвращение, потому что начинала плакать, когда становилось больно. — Она опять закрыла лицо руками. — Я думала, что, если скажу маме… о том, что сама разрешала ему… делать это… она тоже возненавидит меня. И тогда не останется на земле человека, который любил бы меня.

Аллегро крепко прижал ее к себе.

— Успокойся, детка. Я понимаю. Я люблю тебя, Сара.

Она не слушала. Мысленно она все еще была в тисках собственной вины.

— Но я ревновала. Я даже не думала… о Мелани, о матери. О том, как она… страдает. Я была отвратительной девчонкой.

— Нет. Никогда, — сказал он. — Ты была просто несмышленой и к тому же обиженной.

— То, что я совершила, — чудовищно. Подумать только, я позволяла ему проделывать это со мной. Боже, меня тошнит от одной мысли об этом.

— И потому-то ты наглоталась таблеток? — Он схватил ее запястья, провел пальцами по шрамам. — И еще сделала это?

Сара уронила голову на подушку. Одеяло соскользнуло с нее, обнажив груди. Аллегро аккуратно подтянул его повыше.

Она выдавила из себя благодарную улыбку и плотно обмоталась одеялом.

— Думаю… да. Хотя в то время я этого и не понимала. Фельдман думал, что моя депрессия связана с кончиной матери. Он не знал и половины правды. Впрочем, до сегодняшнего вечера и я не знала ее. Да и не хотела знать, хотя Фельдман и пытался заставить меня полностью довериться ему и открыться. В этом плане я была безнадежным пациентом.

— Может, он был плохим психиатром? — предложил Аллегро свою версию.

Сара покачала головой.

— Что угодно, только не это.

Они посмотрели друг на друга, потом взгляд Сары упал на запястья.

— Я вскрыла себе вены через два месяца после начала учебы в колледже. Из-за старшекурсника, от которого была без ума и который мне изменил. Как выяснилось, он волочился за каждой более или менее симпатичной мордашкой из новеньких. Я оказалась легкой добычей. Сама втрескалась в него. И думала, что буду любить до гроба, пока однажды не застала его со своей соседкой по комнате.

Аллегро молчал.

Она сухо рассмеялась.

— Ну, что, все старо как мир, не так ли?

— Ты намерена и дальше предпринимать попытки самоубийства, до тех пор пока они не увенчаются успехом? — Голос его был ласковым.

— И тем самым разочарую Ромео?

— Не говори так.

— А как я должна говорить, Джон?

Он опять коснулся ее запястий. Сара молча смотрела, как он подносит к своим губам каждый рубец и нежно целует его. Этот жест вызвал в ней невероятный прилив желания.

Когда он отпустил ее руки, она провела пальцем по его губам.

— Не дай мне умереть, Джон, — прошептала она и потянулась к нему. Его губы раскрылись навстречу ее губам, но ее тела он так и не коснулся. Даже когда одеяло вновь соскользнуло, обнажив ее груди.

Она протянула руку, чтобы выключить свет, но Аллегро покачал головой.

— Я хочу видеть тебя, — хрипло произнес он.

Она напряглась. Но не стала сопротивляться, когда он, встав с постели, убрал с нее одеяло. Она лежала смирно, закрыв глаза, смущаясь его пристального взгляда.

— Открой глаза.

— Мне трудно, Джон.

— Ты хочешь меня?

— Да… но я так боюсь.

— Ты можешь остановить меня в любую минуту. Если ты попросишь меня остановиться, я исполню твое желание. Обещаю. Ты мне веришь?

— Не знаю.

— Попробуй, Сара. Ты уже изгнала всех своих демонов.

— Не всех. Остался Ромео.

— Если ты позволишь Ромео управлять твоими желаниями и поступками — все, он победил.

— Ты все правильно говоришь, Джон.

— Потому что мы правы в своих чувствах. И в своих желаниях. — Он стоял на коленях возле кровати, вцепившись в край матраца.