Он скидывает пиджак, отстегивает кобуру и кладет ее на кофейный столик.

— Так лучше?

У нее пересохло в горле, ей кажется, будто она наглоталась песку. Взгляд ее падает на пистолет. Он все еще в пределах досягаемости. Ничего не получится. Я не смогу.

— В чем дело, Сара? Я думал, ты этого хотела.

Она вздыхает.

— Я… я тоже так думала.

— Не бойся, Сара. — Его язык касается ее век, скользит вдоль изгиба шеи, выписывает контуры уха.

Она вновь закрывает глаза, отчаянно взывая к остаткам храбрости. Она должна собраться с силами. В этом Сара не сомневается. Видишь, какой я стала, Фельдман? И ты, Мелани. Разве вы не гордитесь мной?

Дрожит пламя свечей. Легкий ветерок. Что такое? Майк приоткрыл дверь кухни? Наблюдает?

Она отстраняется.

— Я не могу. Не могу это сделать. Пожалуйста, уходи, Джон. Пожалуйста. Иди сейчас же. И не задавай вопросов. Прошу тебя.

Он пытается прикоснуться к ней, но она пятится назад.

Он поднимает руки, словно сдаваясь.

— Хорошо. Если ты так хочешь.

— Да. Прости.

Он тяжело вздыхает и протягивает руку к кобуре, и в тот же миг распахивается кухонная дверь.

— Оставь его там, где он лежит, Джон. — Вагнер стоит на пороге гостиной, сжимая в руке пистолет. На ствол насажан глушитель. Вагнер переводит взгляд на Сару. Улыбается.

— Все в порядке, — говорит он.

— Нет…

Вагнер прикладывает палец к губам.

— Теперь все будет в порядке.

Сердце тревожно бьется в груди. В порядке? Ничего подобного. План состоял в другом.

— Что вы делаете, Майк? Пусть он уйдет. Я не могу это сделать. — Она бросается к нему. Аллегро пытается остановить ее, но Вагнер успевает ее перехватить. Обняв ее свободной рукой за талию, он по-прежнему держит Аллегро под прицелом.

Все испорчено. Кончено. Тупик.

Сара умоляет:

— Пожалуйста, Майк. Мы так не…

— Бесполезно, Сара, — говорит Аллегро. — Майк уже все понял.

Вагнер лукаво улыбается.

— Здорово придумано. Сара притворяется испуганной, отправляет тебя восвояси. Ты выжидаешь. Хватаешь меня с поличным.

— Смирись, Майк. Все кончено, — произносит Аллегро.

— Нет, не все. Предстоит еще грандиозный финал. Ромео наносит последний удар. И полицейский Майкл Вагнер пристреливает его.

Теперь взгляд Вагнера обращен к Саре.

— Разве я не обещал тебе, Сара? Скоро. Помнишь? Ты должна оценить оказанную тебе честь. Именно тебя я выбрал для финала, Сара. Самый лакомый кусочек оставил напоследок.

Сара лишь молча смотрит на него. Он говорит, как сумасшедший, но выглядит вполне нормальным, здоровым человеком. Даже сейчас ей трудно поверить в то, что перед ней сексуальный психопат, который зверски убил ее сестру, Эмму и еще пятерых несчастных женщин.

Он прижимается губами к ее волосам.

— Мм. От тебя пахнет духами Мелани. На тебе они еще слаще. — Он глубоко вдыхает аромат. — Я знаю, как долго ты ждала человека, который сможет освободить тебя, Сара. Этот человек — не твой отец, как ты думала раньше. Это я. Ромео. Я — единственный, кто может это сделать, детка. — Его рука скользит по ее ребрам, захватывает груди.

Она борется, пытается высвободиться.

Вагнер тихонько посмеивается.

— Сопротивляйся, детка. Меня это очень возбуждает.

Аллегро тянется к кобуре.

Вагнер с ухмылкой смотрит на него, спуская свой пистолет с предохранителя.

— Я думаю, ты не станешь делать глупостей, Джон. — Он хватает пистолет со столика, разряжает его, высыпая патроны к себе в карман, и отшвыривает пистолет в сторону. Потом вновь обращается к Саре, но на этот раз уже без улыбки. — Ты испортила кульминацию вечера, Сара. Ты не знаешь, как мне хотелось увидеть твое перекошенное личико в тот момент, когда я открыл бы тебе правду. Мелани этот финал сыграла превосходно.

Имя сестры, слетевшее с его губ, вызывает прилив жгучей ненависти.

— Со мной этот номер не пройдет. Ты проиграл, Майк. Гектор учуял запах твоей сигареты, витавший в коридоре. Так же пахла и посылка, оставленная тобой под дверью. Ты глупо соврал насчет его звонка в полицию. Остальное нетрудно было вычислить, — торжествующе произносит она.

— Твоей сестре тоже все далось легко. После того как я, увидел ее в секс-клубе, я выжидал неделю, прежде чем позвонил ей. Она уже была готова. Хотела видеть меня немедленно. Мы гуляли под дождем, взявшись за руки. Сидели в баре на Ломбард-стрит. Потом она пошла в туалет. Дверь оставила приоткрытой. Она долго не возвращалась. Наконец я отправился узнать, в чем дело. Она стояла возле умывальника. Голая. Так она хотела меня. Но я заставил ее ждать. Она долго ждала. Пока не захотела меня по-настоящему, исступленно, как своего отца когда-то. — Он криво усмехнулся.