– Хорошая у вас одежда, - не удержалась она.

Сергей и зардерец ушли в заросли и присели. Кротов уже отвык от того, что девушки могут стесняться мужчин. Совсем как на Земле. За время службы он ни разу не видел, чтобы кто-то из солдат другого пола попытался спрятаться, чтобы переодеться. Когда прижимало, они и нужду справляли рядом.

– Где твои люди, командир?
– воспользовавшись отсутствием грегов, Кротов решил выяснить то, что его очень интересовало.

– Они появятся.

– Когда? И откуда они узнают, где мы?

Но растолковывать все глупому землянину зардерец, видимо, посчитал пустым делом.

– Жди. Узнаешь.

– Идите сюда!
– девушки прервали столь оживленный диалог.

Греги переоделись. Сейчас они тщательно протирали луки и стрелы и смазывали их каким-то жиром. "Даже за таким оружием нужен уход", - сделал вывод Сергей и пожалел, что его меч остался в городе.

– Вы не боитесь, что за нами будет погоня? Нас уже могли заметить со стены.

– Нет!
– отрезала Ташия.
– Я тоже думаю, что нас увидели. Но спускаться здесь они не будут, а обходить долго. Да и, вообще, я думаю, им сейчас не до нас. После вчерашнего нападения надо проверить людей, не превратился ли кто в мертвеца.

"Что за дурдом?" - подумал Сергей, а вслух спросил: - Может, вы расскажете, что такое эти мертвецы?

– Да, нам надо знать!

Кротов даже опешил - впервые в беседу вступил Пассимуши.

"Видно, эта информация ему очень важна. Его люди сейчас, наверняка, в лесу. Хотя не представляю, как он передаст то, что узнает?".

– Мертвецы, они и есть мертвецы. Обычные люди, ставшие мертвыми.

Кротов потряс головой.

– Подожди-подожди, я только больше запутался. То есть умершие люди у вас оживают?

– Нет, конечно, - Ташия посмотрела на землянина, как на маленького.
– Мертвые есть мертвые. А этих называем мертвецами за то, что они превратились в нелюдей, умерли для нас. И еще они заразны. Могут превратить другого человека тоже в мертвеца.

Сергей жалобно посмотрел на зардерца - понял что-нибудь? Тот с невозмутимым лицом задал еще вопрос:

– Как это происходит?

– Человек теряется в лесу. Потом находится. На вид он обычный, но он не любит людей - его душа умерла. Он может долго жить в племени, но в один прекрасный момент убить своих детей или свою мать. Сначала они были не заразные, и их отдавали семьям. Но после того, как однажды вся деревня чекранцев стала мертвецами, их убивают.

– То есть мертвеца можно убить?!
– Кротов не знал, верить в этот бред или просто засмеяться. Только вчера он десантировался с корабля Империи, а сегодня ему рассказывают сказки, как в детстве в деревне.

– Конечно, его можно убить! Он обычный человек из мяса и крови. Но его душа отдана черным силам, они управляют им.

– Как его узнать? И как защититься?

– Они помнят только то, что было с ними до превращения. Они равнодушны к своим родным, да и вообще ко всем людям. Они иногда ведут себя как идиоты. Но главное, по чему можно узнать мертвеца, он не боится боли и не боится смерти. А защита от него одна - его надо убить и подождать, когда он растает.

– Что?! Растает?

"Точно бред, - подумал Сергей.
– И зачем я это слушаю".

– Да, растает!
– Ташия решительно поднялась с обомшелого камня.
– Надо идти! Нас ждут.

– Минутку!
– взмолился Кротов.
– А они всегда были или появились недавно?

– Не знаю, может быть, они были всегда, но мы встретились с ними несколько лет назад.

Она надела лук и колчан, показывая, что разговор окончен.

– Линга, ты впереди, потом Свения и Шуха. После них вы - она посмотрела на имперцев.
– Я иду последней.

У Кротова было тысяча вопросов, но он понял, что больше ему отвечать не станут. Он посмотрел на Пассимуши. Тот выглядел совсем не удивленным. "Блин, многое бы я отдал, чтобы узнать, что у него сейчас в башке".

Отряд двинулся. Идти пришлось в гору. Греги специально выбирали непроходимые места. Сами они легко находили дорогу, и Сергей быстро понял, что если хочешь идти нормально, надо идти точно по следам девушки, шагавшей впереди, иначе легко было запутаться ногами в хитросплетеньях кустов. Дорога отнимала все внимание, мысли о мертвецах отошли на второй план, но совсем голову не покинули, а назойливо, как писк комара, тревожили душу.