Шрифт:
Поиск продолжался долго, почти два часа. До тех пор, пока Наемник не приказал Вагрину вернуться. После чего между ними произошел спор.
– Вага, я понимаю, что Иван твой родственник, - Наемник развел руками. – Однако мы не можем остаться. Засада провалилась, и план полетел к чертям собачьим. Так что надо уходить. Мы через Тиман пойдем, хотя бы издали на аэродром посмотрим, а потом по другой дороге на юг повернем и продолжим разведку…
– А я и не прошу никого оставаться, - Андрей Иванович был напряжен и оружие держал наготове. – Я один останусь и отыщу Ивана, чего бы мне это ни стоило.
– Нет, Вага! Мы вместе!
– Ты мое слово слышал! – Вагрин повысил голос. – И не вздумай меня останавливать!
Наемник понял, что Вага не отступит, и решил, что проще его отпустить.
– Как знаешь, - командир группы скривился, словно съел лимон. – Но я тебе это припомню.
– Это если я выживу, - Андрей Иванович усмехнулся.
– Да. Но хотелось бы тебя снова увидеть. Удачи!
Сказав это, Наемник отвернулся, а Вагрин стал готовиться к продолжению поиска. Колонна разведчиков была уже готова покинуть укрытие в лесу. Однако неожиданно включилась рация, и Андрей Иванович услышал голос племянника:
– Это Иван! Вызываю на связь Первого!
Наемник успел раньше, опередил старшего Вагрина и ответил:
– Первый слушает! Где ты!?
– В лесу.
– Один?
– С приятелем.
– Кто такой?
– Все объясню. Подождите минут двадцать, скоро выйду. Только не стреляйте.
– Принял. Кстати, гостя можешь с собой прихватить.
– Он позже появится. Если договоримся.
– А гостя, случайно, не Чердыном зовут?
Короткая пауза и ответ:
– Верно.
– Ждем тебя, Ваня.
39
Я очнулся от того, что мне под нос ткнули куском неимоверно пахучего мха. Резкий неприятный запах ударил по рецепторам, и я открыл глаза.
Голова болела. Но, в общем и целом, я в порядке. Не связан. Руки и ноги на месте, пальцы шевелятся, и позвоночник не сломан. Значит, буду жить. Конечно же, в том случае, если человек, который меня вырубил, не решит прикончить своего пленника.
Кстати, о том человеке, который взял меня в плен. Он сидел напротив и это был крепкий скуластый мужик. Лет тридцать, не больше. В потертом камуфляже и в куртке с капюшоном, из-под которого видна мокрая прядь темно-русых волос. В правой руке мой «стечкин», а рядом, на армейском рюкзаке, накрытые пленкой две УКВ-радиостанции и мое оружие, автомат, разгрузка с БК и нож. А еще потертый АК-74, видимо, ствол мужика.
– Очнулся? – спросил он и наши взгляды встретились.
Пришлось опустить голову, хозяин положения он, и я ответил:
– Да.
– Нормально себя чувствуешь, не тошнит?
– Слегка подташнивает.
– Это пройдет, - он еле заметно усмехнулся и предложил: - Поговорим?
Ерепениться и строить из себя партизанского разведчика, который попал в плен к немецко-фашистским захватчикам, я не стал. Глупо. А вот о побеге и возможности наброситься на противника, разумеется, подумал. Надо только удобный момент подловить. Но это потом.
– Можно и поговорить, - согласился я.
Он стал задавать вопросы, а я отвечал. Предельно честно, коротко, четко и по существу. Благо, никаких глобальных секретов я не знал, а группа, не обнаружив меня, вскоре уйдет и ухтинские, если мужик служит городским, догнать ее не смогут.
Вопросы стандартные. Кто я? Как оказался в этих краях? Какова цель группы? Какие порядки в лесной общине? Кто командир? Ну и так далее. А когда он узнал, что хотел, сказал:
– Теперь ты.
– Не понял… - снова за шиворот попала влага, я слегка дернулся и в череп, будто иголкой ткнули.
– Можешь задавать вопросы.
Теперь уже я стал спрашивать. Раз уж разрешили, можно получить немного информации. Главное – время потянуть и немного оклематься.
– Чем ты меня вырубил?
– Прикладом, - он покосился на свой АК-74.
– Как тебя зовут?
– Дмитрий Скабелин. Позывной – Чердын.
– Почему Чердын?
– Городок есть такой – Чердынь. Я родом из тех краев. Потом в Ухте оказался и прозвище прилипло.
– Понятно. А здесь, что делаешь?
– К братве прибился, когда «чернушка» пришла. Сначала в городе был. Потом отправили в Тиман, аэродром караулить. Но я не прижился. С командиром взвода поцапался и ушел.
– Дезертир, значит?
– Нет. Я никому присягу не давал. Пока было выгодно, шел в ногу со всеми, а когда интересы разошлись, свернул в сторону. Все просто.
– А почему ушел?
Он пожевал губами, видимо, размышлял или что-то вспоминал, а затем все-таки ответил:
– Не по пути мне с ними. Охрана аэродрома поселок зачистила, когда подозрение на оспу появилось. Людей в Тимане немного оставалось и там все по беспределу было. Баб насиловали, людей стреляли и грабили, а потом дома поджигали. Я отказался в этом участвовать и со мной еще несколько бойцов. Командир сразу нас прижать не решился, но зло затаил. А после, как зачинщика, решил меня разоружить. Да только я раньше ушел. Что было под рукой, схватил и через минные поля в лес. Алеф – сука, сейчас, наверное, рвет и мечет.