``Постарел.
– Снова подумал капитан, стоявший навытяжку посреди кабинета.
– Прежде такого не сказал бы''.

– Если бы вы пришли ко мне с этим несколько дней назад, я бы вам, скорей всего, не поверил.
– Заметил Роланд, возвращаясь к столу и начиная перекладывать бумаги; на Бертрама он по-прежнему упорно не смотрел.
– Но есть одно обстоятельство, которое меня серьезно беспокоит. В тот день, когда стало известно о местонахождении принцессы, я послал за Деимом. Его не нашли. Его нет ни в городском доме, ни в загородном имении. И что особенно нетипично - он никого не предупредил, куда отлучается и как надолго.

(И вы молчали, - едва не вырвалось у Бертрама, но на сей раз язык он прикусил вовремя).

Король наконец поднял голову от бумаг.

– Проверьте все, Бертрам.
– Сказал он устало.
– Получите доказательства. Но будьте осторожны. Не слишком афишируйте свои поиски. И если ваши предположения верны... Не всегда определенность лучше неопределенности, капитан. Возможно, я не был бы так уж несчастлив, если бы точно знал, что никогда больше не услышу о своем бывшем советнике.

Покинув кабинет и спускаясь по бесконечным дворцовым лестницам, Бертрам не знал, радоваться ему или огорчаться. Пожалуй, Король в свою очередь сделал ему комплимент. Не сломать бы зубы на таком комплименте...

* * *

Туз пребывал в недоумении.

Не то чтобы это состояние было для него непривычно. За свою не слишком долгую и не слишком богатую событиями жизнь он успел притерпеться к тому, что обстоятельства частенько ставят его в тупик, и научился скрывать непонимание за маской многозначительности. Обычно он в таких случаях ничего не предпринимал, выжидая, когда ситуация разрешится сама собой, а затем с крестьянской простоватой хитрецой старался обратить последствия в свою пользу. Надо сказать, эта тактика приносила плоды. Именно благодаря своей методе (и умению в нужный момент беззастенчиво привирать, не краснея и не слишком заботясь о возможном разоблачении) Туз, не бывший от природы ни лидером, ни талантливым бойцом, не имевший каких-либо других выдающихся качеств, если не считать таковым изрядную трусоватость, сумел выделиться среди того сборища разнообразного сброда, кое Деим наименовал охраной. А после смерти Карама так и вовсе сделаться главарем.

Название ``охрана'` не совсем четко отражало функции сего собрания. Скорей уж, это была маленькая армия, армия наемников, выполняющая самые разнообразные приказы своего хозяина. Специализация наемников тоже была различна. Среди них были бывшие базарные воры и уличные грабители, настоящие лесные разбойники, подуставшие от перипитий вольной жизни, бывшие солдаты, бывшие деревенские кулачные бойцы и даже парочка вовсе уж редких птиц - таких, как профессиональный карточный шулер или цирковой жонглер.

Туз был крестьянином. Его отец, дед, прадед, а по всей видимости - и прочие потерявшиеся во тьме времен предки из века в век пахали землю, обильно удобряя ее своим потом, собирали скудный или богатый урожай, радовались, если удавалось в базарный день опрокинуть пару-другую кружек пива или вина, делали детей, порядка ради поколачивали жен и были вполне довольны своим существованием. С детства втянутый в круговерть бесконечной нудной работы, Туз (впрочем, тогда его звали иначе) годам так к девятнадцати уже твердо знал, что такая жизнь не для него. Бесплодные попытки придумать что-либо, что легко и без усилий - как щелчок пальцами - изменило бы течение жизни крестьянского сына в лучшую сторону, лишь рассорили Туза с родней; зато местные девушки преданно смотрели в рот молодому прожектеру, никогда не уставая выслушивать его однобокие, зато такие заманчивые фантазии.

Однажды - в ту пору Тузу уже стукнуло двадцать один - в деревеньку заехали гвардейские вербовщики; парень долго не размышлял - ему понадобилось меньше четверти часа, чтобы собрать свои немудреные пожитки. Уехал он под рыдания матери и смачные проклятия отца.

Совсем немного времени ушло на то, чтобы обнаружить, что новобранцу в гвардии приходится не легче, чем крестьянину во время посевной. Путь от новобранца до ветерана показался слишком долгим и небезопасным, и при первом удобном случае Туз дезертировал, сумев прихватить при этом жалование не только свое, но и нескольких сотоварищей по десятку. Моральные проблемы бывшего крестьянина не волновали: изначально он был убежден, что эта жизнь ему прилично задолжала.

Украденные деньги позволили Тузу некоторое время просто ошиваться по придорожным трактирам, выдавая себя за бывалого гвардейского ветерана (помогало то, что он всегда выглядел старше своего возраста) и рассказывая всем желающим слушать солдатские байки, в которых в качестве главного героя фигурировал он сам. Тогда-то, собственно, он и стал Тузом, приписав себе это прозвище вместе с солдатским стажем и мифическим боевым опытом. Вскоре он был приглашен в охрану торгового каравана, имел наглость заявить купцу, что на меньшее, чем должность старшего не согласен, и благодаря доверчивости купца и своему апломбу эту должность получил. Впрочем, Тузу везло: караван не грабили, товары мирно доходили по назначению. Бывший крестьянин сумел поставить это себе в заслугу и заработал репутацию надежного и удачливого старшего.

Эти годы Туз всегда вспоминал с удовольствием. Неплохо оплачиваемая непыльная работа, возможность отдавать приказы другим, робкое уважение купцов - все это тешило самолюбие деревенского парня и поднимало его ценность в собственных глазах. Туз стал запрашивать за свои услуги больше - и получал требуемое: купцы дорого ценили свою безопасность. Даже случившаяся в конце концов стычка с разбойниками сработала на легенду: охранники легко отбили нападение практически без вмешательства своего командира, Туз же прославился еще и железным самообладанием (на самом деле он попросту не знал, что делать, и по давней привычке своей не делал в этом случае ничего).