Феофан за последние дни совсем сошел с лица, Бертрам даже не замечал, когда он ест или спит. Лекарь либо находился возле больной, либо готовил какие-то невообразимые лекарства, постоянно посылая людей за новыми ингридиентами; от некоторых нечаянно услышанных названий у капитана глаза лезли на лоб - он скорее мог бы предположить, что этим можно отравить человека, но что вылечить - не подумал бы и в страшном сне. Однако Бертрам мудро помалкивал, радовался только, что возле принцессы не пасутся слабонервные придворные, иначе уже давно разразился бы скандал.

С того памятного вечера, когда Бертрам нашел на койке нищенского приюта тяжело больную принцессу, минуло одиннадцать дней. Время уже близилось к полуночи, когда Феофан беспощадно растолкал прикорнувшего на кушетке в соседней комнате капитана.

– Что случилось?
– Тревожно спросил Бертрам, быстро подхватываясь с кушетки.

– Вы нужны мне.
– Беспомощно произнес лекарь.
– Просто побудьте рядом. Я... Я боюсь.

– Принцесса?
– Уточнил капитан, уже влетая в палату.

– Похоже, кризис.
– Сказал Феофан, и по его лбу скатились несколько прозрачных капель пота.
– От меня уже ничего не зависит. Сердце у нее на пределе. Если выдержит ближайшие два-три часа, будет жить. Если нет, то нет. Теперь только ждать.

Никогда еще в жизни капитана Королевской Гвардии Бертрама Ренье не было таких длинных трех часов.

Молодое сердце принцессы выдержало. Еще до рассвета жар окончательно спал, и Алина спокойно уснула, обтертая и укутанная заботливыми сиделками.

Она проспала и весь следующий день, до самого вечера. Проснувшись, потребовала к себе Бертрама, но не дождалась его - выпила пару глотков приготовленного заранее бульона и уснула снова, уже до утра. Капитан, примчавшийся из холла - он принимал там доклады своих гвардейцев - на цыпочках отошел от кровати принцессы, бросив взгляд на ее бледное, но умиротворенное лицо, и тихо устроился в кресле, неуверенно улыбнувшись самому себе. Только теперь он ощутил, как постепенно отпускает его напряжение последних дней.

Бертрам так и задремал в кресле, и был разбужен одной из сиделок, темноволосой девушкой с тонкими чертами лица. Небо за окнами начинало сереть, близился рассвет.

– Вас зовут.
– Робко прошептала сиделка почти на ухо капитану.
– Поторопитесь.

Алина была все еще бледна, но выглядела явно получше. Она потребовала, чтобы ей помогли приподняться, и теперь полусидела на постели, опираясь спиной на гору подушек. Бертрам приветливо улыбнулся ей, но принцесса смотрела серьезно и испуганно, и капитан согнал с лица улыбку.

– С возвращением, Ваше Высочество.
– Сказал он мягко.

– Сколько я... Сколько прошло времени?
– Едва слышно спросила Алина.

– На командном пункте северо-западного округа вы объявились тринадцать дней назад, Ваше Высочество.

– Ох.
– Выдохнула принцесса, и в глазах ее заплескалось отчаяние.

– Ох.
– Повторила она так жалобно, что даже Бертрам, не знавший и не предполагавший, в чем дело, вдруг почувствовал, как захолонуло сердце, словно произошло что-то непоправимое, ужасное в своей необратимости.

– Бертрам, - тоненько произнесла Алина, торопливо, словно человек, тонущий посреди бурной речки и пытающийся ухватиться за ускользающую щепку.
– Я говорила или нет о поместье советника Деима? Ведь говорила же, правда? Мне кажется, говорила! Ну, скажите же мне. Вы ездили туда? Что там... Что вы нашли? Арестовали Деима? Что... произошло?

Набирая в грудь побольше воздуха, чтобы поведать принцессе о событиях выпавших из ее сознания тринадцати дней, Бертрам уже отчетливо сознавал, что сделал что-то не так, что-то упустил, что-то очень важное, и может быть, своей тупостью нанес последний удар юной девушке, только что с таким трудом выбравшейся из-под черного крыла смерти. Но, по-солдатски не привыкший лукавить, он только вздохнул - и честно рассказал ей все, как было. А там и рассказывать-то, собственно, было нечего. Ничего выдающегося. Он везде опоздал.

По мере того, как Алина слушала Бертрама, ее лицо бледнело все больше - хотя всего минуту назад казалось, что стать еще бледнее просто невозможно.

– Книги в подвале.
– Выдавила она наконец, еле шевеля губами.
– Судьба милосердная, пожалей меня. Книги в подвале. Что же я натворила! Бертрам, миленький!

Принцесса неожиданно подалась вперед, отрываясь от подушек, тонкие пальцы судорожно вцепились в край покрывала.

– Бертрам, миленький!
– Повторила она, глотая наворачивающиеся на глаза слезы.
– Не книги в подвале, а подвал в библиотеке, вернее, вход, потайной механизм за книгами! Они все там наверняка! Бертрам, родненький, он может быть жив еще, поехали скорей! Ты ведь говоришь, Деима нет нигде? Значит, они там, точно там, он придумал что-то, он ждет меня, поехали, пожалуйста!