– Дорогу видно, и этого достаточно. На стенку деревянную факела крепить нельзя, а то пожар может случиться.

– Зачем людей солнечного света лишили?
– Спросил Ладвиг, не сильно рассчитывая на ответ.

– Люди и так проживут, а вот напарники его не переносят.
– Сказал охранник.

– Какие такие напарники?

– Хватит трепаться.
– Произнёс другой охранник, открывая дверь камеры нижнего яруса.
– Постельные принадлежности принесут позже. Изнутри засова нет. Не вздумай чем-нибудь подпирать дверь. Это запрещено. Ломать мебель запрещено. Очень громко разговаривать, или кричать запрещено. Неповиновение приказам рассматривается, как воинское преступление. Вопросы есть?

– Только о напарниках.

– Про них тебе расскажет начальство. Ещё вопросы есть?

Много времени на раздумье, охранник не дал. Пока Ладвиг собирался с мыслями, дверь камеры закрылась, и следом раздался скрежет задвигаемого засова.

"Свои вопросы, господин сержант, вы можете засунуть, сами знаете куда", - невесело подумал он, пытаясь рассмотреть обстановку своего нового жилища.

Снаружи, рядом с дверью камеры горел факел, но через небольшое оконце внутрь почти не проникал свет. Глаза постепенно привыкли к сумраку и, помимо стола и стоявшего рядом с ним табурета, Ладвигу удалось разглядеть в углу кровать. Грубо изготовленная мебель оказалась накрепко прибита к полу. Больше в камере ничего не было.

* * *

Весь путь до Энгельбрука, егермайстера Манфреда не покидало мрачное настроение. Его вызвали в столицу Западного герцогства раньше, чем он ожидал, и ничего хорошего это не предвещало. В депеше говорилось, что егермайстер должен как можно скорее прибыть во дворец Мост Ангелов, где и получит дальнейшие указания. Размышляя над причиной срочного вызова, Манфред захватил с собой полную отчётность по затратам на реконструкцию Озёрного замка. Пришлось спешно собирать все счета и расписки, которых набралось приличное количество. Перерасход выделенных на строительство средств был, но не превышал разумных пределов. В другое время на это никто не обратил бы особого внимания, но сейчас можно было ожидать чего угодно. Как у всякого человека, добившегося высокого положения в обществе, у егермайстера были недоброжелатели. Некоторые из них даже не скрывали своего желания заполучить должность, которую занимал Манфред. Только глубоко наивные люди всерьёз полагали, что профессиональные обязанности егермайстера ограничиваются заботой об охотничьем хозяйстве его светлости. Никому из них не приходило в голову, какими ещё проблемами приходилось заниматься главному егерю герцогства. Иногда Манфреду очень хотелось, чтобы завистники узнали о реальном положении вещей, тогда попыток сместить его с должности было бы меньше. К сожалению, это могло привести к появлению действительно серьёзных претендентов, способных составить достойную конкуренцию Манфреду, а такое в его планы не входило.

Егермайстер прекрасно знал, чего от него ждали в Энгельбруке, но порадовать людей, курировавших проект по использованию демонов в армии герцога Кэссиана, было нечем. От Манфреда пока не требовали результата, но, рано или поздно, этот день должен был наступить. Время, которое ему отводилось на исследование принципиальной возможности подчинения демона человеку, ещё не истекло. Это могло радовать только в том случае, если бы удалось, хотя бы чуть-чуть продвинуть исследование вперёд, получив неоспоримые доказательства, подтверждающие правильность выбранного пути. Тогда Манфреду не пришлось бы опасаться, что над его головой станут сгущаться тучи и начнётся грозовой ливень. Упоминание о любом, даже самом скромном результате должно было успокоить кураторов проекта, доверивших егермайстеру создание элитного рода войск.

За свою долгую службу в должности егермайстера, Манфред пришёл к выводу, что начальство, подобно ожидающим подарка детям, которые любят сюрпризы, но никогда не откажут себе в удовольствии заранее узнать, что же скрывается в перевязанном красивой ленточкой свёртке. Здесь важно не обмануть ожиданий ребёнка, всегда мечтающего получить больше, вне зависимости от возможностей того, кто дарит подарок. Стоит с помощью нескольких вовремя сказанных слов заинтересовать ребёнка, и его мысли будут направлены в нужном направлении. Даже посредственный сюрприз всегда будет благосклонно принят, если того, кому он предназначен убедить, что лучшего подарка и быть не может.

Манфред долго обдумывал слова, которые дадут понять кураторам проекта, что у них нет причин для волнений. Мысленно выстраивая диалог с начальством, егермайстер то и дело недовольно кривился, понимая, что его речь выглядит совершенно неубедительной. Ему не хотелось прибегнуть к помощи лжи, но, если не останется другого выхода, то придётся приукрасить свои достижения. Выбрав этот путь, Манфред сознательно загонял себя в тупик, выйти из которого можно было, получив необходимый начальству результат. Времени на это оставалось всё меньше, а исследование едва успело сдвинуться с начальной точки.

Подавая дежурному офицеру депешу, которой он был вызван в Энгельбрук, Манфред загадал на то, что всё будет в порядке, если ему сейчас дадут отдохнуть с дороги. Ни с того, ни с сего возникшая мысль удивила его самого, но где-то в глубине души тихо прозвучало: "а вдруг?". Офицер сверился со своими записями и сказал:

– Как только будете готовы, дайте мне знать. Вас сразу же проводят к месту назначенной встречи.

– Я не ослышался?
– Удивился Манфред.
– Вы хотите сказать, что у меня есть время на отдых?

– В пределах разумного, господин егермайстер, - уточнил офицер.
– На вашем месте, я не стал бы заставлять долго ждать графа Фридхелма.

Манфред достал платок и промокнул им моментально вспотевший лоб. Офицер решил, что визитёр испугался предстоящего разговора с всесильным вельможей и сочувственно улыбнулся. На самом деле, это была замечательная новость. Из всех кураторов проекта, только граф Фридхелм вызывал у егермайстера неподдельное чувство уважения. Его сиятельство отличался здравомыслием, рассудительностью и всегда вникал в суть вопросов, по которым ему доводилось принимать решение.