– Тоже дело. – Парень почесал макушку. – Пожалуй, хуже не будет.

– Вот и давай, – кивнул Вадим, направляясь к выходу. – А мне надо ехать.

Шерстка отряхнула снег с обуви и, открыв замок, шагнула в прихожую. В квартире было темно и царила тишина, ставшая непривычной после приезда Олега. За две недели отсутствия Люда здорово соскучилась по своему убежищу, но теперь в памяти оно возникало непременно вместе с образом двоюродного брата. Порой Олег был невыносим, раздражал своей неопрятностью и безответственностью, граничащей с инфантилизмом, но эта холодная тишина квартиры действовала еще более угнетающе.

Девушка включила лампу и сняла шубку. Желтый свет разогнал темноту, но от этого квартира не сделалась менее пустынной. Было тихо и одиноко. Шерстка сняла ботинки и включила телевизор, чтобы хоть немного разогнать эту гулкую тишину.

Аромат фиалок она почувствовала еще в прихожей, но решила, что почудилось. Откуда в квартире взяться цветам? Но неясное подозрение то и дело возникало на периферии сознания, наконец заставив ее заглянуть на кухню. Там посреди стола возвышался небольшой глиняный горшочек с землей, в которой синели фиалки на стебельках.

– Ну ты даешь, братишка, – улыбнулась она. – Надо же, какое чудо среди зимы.

Шерстка подняла горшочек на уровень глаз, разглядывая цветы. Она вспомнила, как еще совсем девочкой приезжала на отдых в Крым и они с родителями Олега выезжали в горы, где таких фиалок было полным-полно. Вечером, едва солнце садилось за кромки вершин, цветы распускались, источая незабываемый аромат.

Взрослые на поляне хозяйничали, ставили палатки и рубили дрова, а Шерстка с Олегом забрались в лес. Олег пытался неуклюже ухаживать за ней, подавал руку на склонах и хвастался, что безошибочно ориентируется в лесу. Один раз он попытался нарвать фиалок, но Люда остановила – не хотелось, чтобы цветы завяли. Олег рвать не стал, и они потом сидели на корточках, глядя в темнеющую долину, затянутую голубоватым дымком от костра. Рядом шумела речка, сбегая по камням небольшим водопадиком, от нее пахло прелыми листьями и сырым мхом, но запах фиалок господствовал у земли безраздельно.

Это воспоминание оставило чувство едва ощутимой тревоги. Может быть, потому, что на следующий день после этого волшебного вечера надо было возвращаться в душную, пропахшую асфальтом Москву. Девушка прочла оставленную записку и отнесла цветок в комнату. По телевизору шел американский боевик, время от времени переме-жающийся рекламными роликами. Шерстка поискала другой канал, но там тоже шла какая-то ерунда.

Чувство тревоги не отпускало, и это было странно, потому что оно редко возникало без причины. Девушка задумчиво вернулась в кухню, продолжая анализировать собственное воспоминание, после которого как раз и возникло это непонятное ощущение.

– Фиалки, лес, дым, – вслух бормотала она. – Ничего не понимаю.

Шерстка распахнула дверцу холодильника, чтобы сообразить что-нибудь на ужин. Плотно есть не хотелось, и она ограничилась парой бутербродов с ветчиной, прихватив их с собой в комнату. Фильм по телевизору кончился, и девушка расположилась у экрана, собираясь послушать очередной выпуск новостей.

«Может, что-то связанное с лесом?» – не переставала думать она.

Судя по новостям, в мире со вчерашнего дня почти ничего не изменилось. Снова споры вокруг разоружения и систем противоракетной обороны, снова локальный конфликт на Ближнем Востоке. Пара слов о принятом инопланетном сигнале с обещанием рассказать в отдельной передаче о результатах расшифровки. В новостях из Америки – гибель командующего континентальными системами ПВО.

«Может, синий цвет с чем-то связан? – думала Шерстка, рассеянно глядя на экран. – Нет, фигней я гружусь».

Она откусила от бутерброда, ощущая, что чувство тревоги не то что не отпустило, а даже усилилось.

«Сама себя накручиваю, – решила девушка. – Беспокоюсь из-за этой странной охранной фирмы. Где это видано, чтобы такие деньги давали авансом, совершенно без всякой цели. Дали бы тысячу, и то было бы много».

Только теперь она поняла, что вчера побудило ее поехать с братом к дантисту. Именно вот это неясное беспокойство – еще не тревога, и казалось бы, нет явных причин, но сердце уже нет-нет да и сорвется на учащенный ритм. Определенно, что-то с этой охранной конторой не так. Шерстка попробовала прикинуть, какой бедой может грозить брату подобное трудоустройство, но ничего, кроме мужской проституции, на ум не приходило. А что? Запросто. Нанимают неприкаянных парней с намеком на полугодовое воздержание во взгляде, зубки отремонтируют, отмоют, а там можно и в дело пускать. Для этого вовсе не обязательно заранее описывать все прелести новых служебных обязанностей, достаточно лишь устроить парня телохранителем к томной даме бальзаковского возраста, которая сама раскрутит его с пол-оборота. Труднее подложить такого партнеру мужского пола, но это уже дело времени и привычки получать за секс приличные вознаграждения.

У одной из ее знакомых был друг, попавшийся на такую удочку. Правда, это было давно и фирма работала по старинке, устраивая парней не охранниками, а водителями в службу эскорта. Но все равно механизм очень похож.

– Нет, на фиг, – шепнула девушка. – Надо ему позвонить и узнать, чем там пахнет.

«Жалко будет братишку, если влипнет в историю», – добавила она про себя.

Шерстка отправилась на кухню посмотреть оставленный в записке номер мобильника. Ей казалось, что теперь-то причина беспокойства понятна, но на границе сознания продолжала мигать красная лампочка. Какой-то неучтенный фактор не давал покоя. Чуткое подсознание уже распознало его и теперь настойчиво колотило в двери разума, пытаясь сообщить об открытии на своем, непонятном языке. Оно настойчиво мельтешило в памяти яркими картинками, воспоминаниями про фиалки, а запах цветов, разлившийся по квартире, еще больше усиливал нехорошее предчувствие.

Девушка подняла трубку и набрала номер.

– Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позже, – ответил бесцветный женский голос.

Шерстка положила трубку и вернулась в комнату. Беспокойство усиливалось.

– Может, его заслали в какой-то подвал? – вслух предположила она. – Ночные клубы часто бывают в подвалах.

«Хотя не в таких, конечно, чтобы мобила вообще не работала, – сама себе ответила девушка. – Подозрительно это все».

Она прикинула, как еще можно использовать доверчивых иногородних лохов, если не для сексуальных услуг. Картинки рисовались одна неприятнее другой – Олег продает кокаин на улице; он же стреляет в какого-то предпринимателя; его же потрошат на операционном столе, с воодушевлением вырезая почки. Промелькнули и не столь ужасные варианты, хотя более вероятные, а потому гораздо более тревожные, – из Олега бесплатно качают кровь; он же на съемках порнофильма; он же сдает сперму для генного банка…