— Да, — не стала лгать Кира. Она, действительно попросила помощи охотника только из-за того, что ей нужен был проводник.

 В отличие от брата, девушка не хотела жертвовать невинными ради выполнения мисси, но у нее не было другого выбора. Только отчаяние подвигло ее обратиться к убитому горем охотнику, склонившемуся над телом мертвого отца. Отчаяние и желание, чтобы все смерти не были напрасными, во что бы то ни стало уничтожить перерожденную.

— Знаешь, где сожги наэрку?

— Нет, отец не говорил, — высоко поднимая факел над головой, Тенро уверенно шагал вперед, то переходя на легкий бег, то замедляясь.

— И как же мы отыщем ее?

— По следам, что оставил твой брат, — пламя выхватило из темноты обезглавленное тело в грязных лохмотьях.

 Черная кровь вытекала из обрубка шеи и противно переливалась в свете факела.

— Он, вероятно, двигается сразу за туманом, поэтому и спешит. Не хочет заблудиться и не упускает свой единственный ориентир. Вперед. — Перешагнув через труп, Тенро быстро побежал по каменному тоннелю, то сужающемуся, то наоборот, расширяющемуся.

 Зелье делало свою работу и люди бежали поразительно долго, то и дело, перепрыгивая мертвые тела измененных. Когда их ноги уже начали ныть от усталости, тело измененного кабана преградило им дорогу.

 Грозный зверь, а точнее половина его гноящегося тела лежала у развилки, а другая была небрежно отброшена в сторону. Идеальный обугленный срез красноречиво говорил об использовании зачарованного оружия, а тонкий след из капель черной крови, сорвавшихся, видимо, с лезвия меча, указывал дальнейший путь.

 Быстро склонившись над телом измененного, Тенро провел кончиками пальцев по линии среза, ощутив легкий жар — значит, Митр прошел здесь не так давно.

 Снова бег.

 Охотник без труда находил на полу черные лужицы крови измененных, тускло мерцавших в пламени факела, и чувствовал приторный запах тлена, казалось, въевшийся в камни этих пещер.

 После третьей развилки, Тенро пришлось замедлить бег, чтобы перебраться через настоящий завал из тел измененных. Оплавленные и грубо накромсанные на обуглившиеся куски, они валялись на полу изуродованными жертвами безумного мясника.

 Части людей и зверей перемешались, так что было уже не понять, кто и где лежит.

— Митр… — почти простонала следующая за охотником Кира, прикрыв рот ладонью.

 Вонь на этом отрезке пещер стояла несусветная. Она обжигала легкие, мутила рассудок и щипала глаза.

 Чувствуя, как его сознание начинает улетучиваться, Тенро, уже не заботясь о том, куда ступает, побежал вперед прямо по мертвым телам. Как бы он не ненавидел сейчас Митра, но проникся к тому невольным уважением — далеко не каждый бы смог столкнуться с таким количеством измененных и выйти из схватки победителем.

Впрочем, победа далась Митру не просто так. Среди капель черной крови, Тенро разглядел и алую, человеческую.

 Охотник потерял счет времени.

 В его рассудке бешено колотилась лишь одна мысль — бежать вперед и он упрямо переставлял ноющие ноги, прекрасно понимая, что каждое мгновение на счету. Следовало отдать должное ищущей — она не отставала от мужчины и даже сумела сохранить дыхание, продолжая двигаться практически бесшумно.

 Каменный коридор резко вильнул влево, затем ушел широкой и очень длинной дугой вправо и почти мгновенно разросся до обширной пещеры.

— Странно, — Тенро огляделся, выравнивая дыхание. — Я не помню этого места. — Обернувшись, он обратил внимание на каменные глыбы, валявшиеся по сторонам от прохода. — Раньше здесь был завал.

— Может, твой отец и другие жители деревни хотели скрыть это место, — предположила Кира, тяжело опираясь руками на чуть согнутые колени и тяжело дыша.

— Если наэрку убили здесь, то должны остаться следы.

 Разгоняя сгустившуюся тьму светом факела, Тенро оглядел пещеру. С виду она напоминала вполне обычную — те же камни, где-то склизкие от влаги и поросшие мхом, а где-то, наоборот, сухие, испещренные множеством трещинок.

 Пламя факела освещало угрожающе нависающие над людьми каменные наросты, казалось, готовые в любое мгновение низвергнуться вниз, навсегда погребая их под собой. Они напомнили Кире огромные сосульки, но в сотни раз больше чем те, что свисают зимой с крыш домов.

 Иногда откуда-то сверху срывались одинокие капли, которые или с мелодичным перезвоном разбивались о редкие лужи или же с глухим шлепком разлетались о камни.

 По пути людям встречались огромные колонны, будто поддерживающие своды пещеры и не дающие им упасть.