К а т я. А мне кажется, что Юру просто затирают.

С е р г е й И в а н о в и ч. Теперь нет. Раньше было! До поездки в ваш институт. В Москву. Сейчас на комбинате обстановка напряженная. Вот в чем вся суть. За этот месяц, пожалуй, плана не вытянем. А заводы, кому поставляем, ждут.

К а т я. Я уверена, это только здесь такие препятствия.

С е р г е й И в а н о в и ч. Может, в другом месте условия другие.

К а т я. Не только. Мне кажется, и люди тут нечуткие.

А н н а А н д р е е в н а. Не надо, дочка, зря хаять нас.

К а т я. Я не о вас.

С е р г е й И в а н о в и ч. Понятно. В роду, конечно, не без урода. А если говорить вообще, уральцы — народ крепкий, самостоятельный. И Юрий выйдет на свою дорогу.

К а т я. Он же опять сам на себя стал непохожий. Как тогда, в Москве… Не хотела я говорить вам, а уж не могу больше терпеть. Придет ночью и ужинать ничего не хочет, ходит по комнате, все ходит… Окликну, он даже, бывает, и не слышит. Ну? Переживает сильно.

А н н а А н д р е е в н а. А ты, дочка, не бери все так близко к сердцу. Обойдется… мало чего не бывает в жизни! Вовка-то спит?

К а т я. Заснул. Я собиралась к Елене Петровне сходить, поговорить…

А н н а А н д р е е в н а. Ну, это, пожалуй, зря. Ничем она не может помочь.

К а т я. Почему? Начальник цеха. От нее многое зависит. И потом же к Юре хорошо относится…

С е р г е й И в а н о в и ч. Отношения отношениями, а дело делом. Ну что ж, Анна Андреевна, надо идти грядку поливать. А то скоро совсем стемнеет.

К а т я. Возьмите меня с собой.

А н н а А н д р е е в н а. А вдруг Вовка проснется?

С е р г е й И в а н о в и ч. Нет уж, ты посиди здесь, отдохни малость.

К а т я. А я совсем и не устала, наоборот; я уж Юре говорила, может, Вовку в ясли, а мне бы пойти работать: не привыкла я сидеть сложа руки.

А н н а А н д р е е в н а. Зачем же в ясли? При живой-то бабке да в ясли! Люди, можно сказать, от нужды туда отдают, потому девать некуда. А мы как-нибудь покамест и без яслей обойдемся.

С е р г е й И в а н о в и ч. Поступать на работу не торопись, впереди еще все твое. Вот встанет на ноги Вовка, окрепнет, тогда и определяйся себе на здоровье. Ну, пойдем, бабушка, пойдем, Анна Андреевна…

Сергей Иванович и Анна Андреевна уходят. Катя прислушивается, не плачет ли ребенок, садится на качели. На крылечке появляется Ф е д я.

Ф е д я (помолчав). Екатерина Васильевна!

К а т я. А?

Ф е д я. Отдыхаете?

К а т я. Нет, просто сижу. От нечего делать… А вы на работу собираетесь?

Ф е д я. Да… О чем я у вас хотел спросить? На днях ухожу в отпуск. Вот какие дела… И знаете что решил? Поехать в Москву. Одобряете?

К а т я. Федя, ну конечно, самое правильное решение!

Ф е д я (подходит к Кате). Первый раз буду в Москве.

К а т я. Я так скучаю — полетела бы туда! Вот смотрите: тут моя семья — Юрий Сергеевич и Вовка… а тянет! Родина! Верно?

Ф е д я. Верно. Меня вот так в Елшанку тянет. Это село, откуда я родом. Неподалеку от Златоуста…

К а т я. В Москву один?

Ф е д я (замявшись). Да не то чтоб один… Шура собирается…

К а т я. Вдвоем, конечно, веселее.

Ф е д я. Вот только остановиться негде… У Шуры есть знакомые, она говорит, можно и мне заехать, а я думаю — неловко!

К а т я (прерывая). А вы к моей маме! Да, да! Обязательно! Она знаете как будет рада! Я письмишко напишу и Вовкину карточку передам. У нас там комната большая… Только знаете что, одно условие.

Ф е д я. Какое?

К а т я. Мама будет расспрашивать, как мы живем, обо всем, так вы, Федя, подробно не рассказывайте, а то она станет волноваться, а у нее сердце. Никак ей расстраиваться нельзя. Понимаете?

Ф е д я (смущается). Екатерина Васильевна, а конкретно — о чем не рассказывать? Вы меня проинструктируйте.

К а т я. Да вот про Юрия Сергеевича… Не понимаете, да? Про эти все неприятности с его открытием. Подумать только, цех оборудовал, сил сколько потратил, а они сырья не дают. Просто ужас.

Ф е д я. Так это все временное, уладится как-нибудь, Екатерина Васильевна.

К а т я. Уладилось бы… Вы не знаете, Федя, как все эти неприятности переживает Юрий Сергеевич, просто ужас! Я на него смотреть не могу, на глазах сохнет.