— Э-э-эй, — лениво улыбнулся Кристос. — Я здесь как раз для этого, крошка.

— Да, но это сегодня.

— Верно.

— А как насчет завтра? И послезавтра?

— О чем ты беспокоишься? Я твой парень по вызову. Помнишь?

Глория вдруг задрожала, и слезы брызнули у нее из глаз.

— Не шути с этим! — яростно приказала она. — Я же говорила, что люблю тебя!

— Я знаю, крошка, — успокоил ее Кристос.

— И ты сказал, Что любишь меня. — Ее гладкий лоб прорезала морщина страха. — Ведь ты правда меня любишь, Кристос? Ты же не просто обманывал меня?

Парень рассмеялся, притянул к себе Глорию и прижал ее голову к груди.

— Го-осподи. Не напрягайся так, Гло. Чем, по-твоему, я занимаюсь? Бегаю по улицам и уверяю каждую попавшуюся мне навстречу цыпочку, что я ее люблю?

Женщина едва покачала головой.

— Нет, — произнесла она тоненьким голоском. — Конечно же, нет.

— Правильно понимаешь. А знаешь, почему?

Она молчала.

— Потому что у меня есть ты, детка, — негромко убеждал любовник, прикасаясь к ее подбородку и заставляя поднять голову и взглянуть ему в лицо. — Ты, — повторил он, заглядывая в самую глубину ее глаз. — И ведь в глубине души ты об этом знаешь, правда?

Глория снова едва кивнула.

— Я… Я знаю, что веду себя глупо, Кристос, но я… я ничего не могу с собой поделать! Мне иногда становится так страшно.

— Страшно! — рассмеялся молодой человек. — Чего же это ты боишься?

Глория вздохнула и снова опустила голову ему на грудь.

— Потерять тебя, — послышался ее шепот.

— Ох, ну ради всего святого, Гло. Вот об этом тебе нужно беспокоиться в самую последнюю очередь.

— Нет, неправда, упорствовала она. — Мы оба знаем, что так не может продолжаться вечно. Только не так. Рано или поздно что-нибудь обязательно испортит наше счастье.

Кристос молчал, но Глория услышала, как у него быстрее забилось сердце.

Длинные, мягкие, темные пряди волос упали женщине на глаза.

— Ты подумал над тем, что мы обсуждали в прошлый раз? — имелась в виду возможность убрать с дороги мужа, но выразилась она другими словами.

Кристос пожал плечами и сыграл под дурачка.

— Черт, Гло. Мы говорили много о всякой чепухе.

Женщина подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Ради Бога, Кристос! — хрипло возмутилась она. — Тебе отлично известно, что я имею в виду.

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание, сосчитал до десяти, потом медленно выдохнул воздух, давивший ему на легкие. Очень осторожно, как будто женщина была невероятно хрупкой и могла разбиться, он аккуратно сдвинул ее тело с себя.

С тошнотворным чувством страха Глория смотрела, как Кристос отворачивается от нее, спускает ноги с кровати и садится, нагнувшись вперед. На какое-то мгновение ей показалось, что не следовало давить на него слишком сильно.

«Может быть, это совсем не для него, — размышляла она. — Возможно, мне следует просто забыть об этом».

Но Глория не могла. Она подошла слишком близко, чтобы сдаться сейчас. Ей только и нужно было, что найти последнюю кнопку, чтобы дожать его, и Кристос выполнит ее приказание.

«У него есть все необходимое, — уговаривала она себя. — Я знаю это, пусть он этого и не сознает».

Что ж, Кристос очень скоро все поймет. Глория в этом не сомневалась.

Повернув голову набок, она оценивающе разглядывала любовника. Он так и сидел, опершись локтями о колени, обхватив голову руками, как будто его череп мог разлететься на две половины, если он не станет держать их вместе.

Глория сорвалась с места. Ее глаза смотрели твердо и расчетливо, но тело оставалось нежным, теплым и зовущим.

— Кристос, — выдохнула она, обнимая его. — Дорогой?

Он дернул плечами, пытаясь сбросить ее руки.

— Отстань, Гло, — рявкнул парень. — Я тебе уже сказал! Я не убийца!

Женщину это не обескуражило, она встала на колени и прижалась к его спине своей сливочной грудью.

— Я не знаю, почему ты так завелся, — промурлыкала Глория, для вида чуть надувшись. — Я думаю только о наших интересах.

Кристос резко рассмеялся.

— Вот здорово. Дай-ка я угадаю. Что-то такое есть в воздухе?

В воздухе? Глория нахмурилась. О чем это он говорит?

— Я боюсь, что ты меня не понял, — сказала она.

— Воздух, — с горечью подчеркнул он. — Там наверху, в высшем свете. Он точно должен отличаться от того, чем дышим мы тут внизу.

Глория застыла.

— И почему ты так говоришь?

— Потому что если бы ты стояла двумя ногами на земле, ты бы не несла такую ахинею!