– Как же он умудрился, сволочь? – зло спросил подполковник.

– Этого я от Денова не ожидал, – сказал Семен Аркадьевич. – На редкость мудро. Но главное, он отпустил медиков. А жену он убьет.

– Что теперь делать? – спросил Лебедев.

– То же, что и сейчас, – ответил подполковник. – Что мы еще можем? Если только…

– Нет, – не дал договорить ему Савельев. – Этого делать нельзя, он убьет ее и себя. Но стрелять ни в коем случае нельзя, иначе виноваты в смерти Деновой будете вы, Лебедев. Хотя здесь сейчас есть кое-кто чином повыше, – кивнул он на Зимина. – Знаешь, Павел, – вздохнул Семен Аркадьевич, – вот из-за этого я и оставил службу. Помнишь, в Усть-Нере Лапа захватил двух женщин? Одной из заложниц была его жена. Он и шел за ее жизнью. Он убил ее и сам застрелился. Было много комиссий, разбирательств, внутреннего расследования, а я ушел сразу, потому что не хотел быть без вины виноватым. Денов пришел за жизнью жены, все это знают. А мы ничего не можем сделать. Убить его? Он успеет ее прикончить. И тот, кто отдаст приказ о выстреле, окажется виноват. И каково будет снайперу, когда он поймет, что из-за его выстрела погибла женщина? А Денов убьет ее. Но куда он ее тащит? Почему тянет время? Он не будет выдвигать никаких условий, потому что пришел, чтобы забрать ее жизнь и закончить свою. Но куда они идут?

– К реке, – ответил Лебедев.

– Значит, решил утопиться вместе с ней! Вот ситуация! – Савельев посмотрел на Зимина. – Главное, чтоб никто ничего не видел. – Повернувшись, он взглянул на вертолет.

– Не увидит, – вздохнул Зимин.

– Ваня! – раздался отчаянный женский крик. Солдаты с трудом удерживали рвущуюся к Ивану Тамару Васильевну.

– Мать, – вздохнул Лебедев.

– Неужели? – усмехнулся Савельев. – А вот и глава семейства…

Афанасий Семенович стоял метрах в трех от пытающейся прорваться к сыну жены.

– Батя! – заорал Иван. – Уведи мать! Уведи!

Афанасий Семенович шагнул вперед.

– Ваня! – закричала мать. – Сынок! Прости меня, сынок!

– Уберите мать или буду стрелять по всему, что движется! – крикнул Иван.

– Уведите ее! – приказал Зимин. Рыдающую женщину осторожно взяли за руки и усадили в «уазик». Машина уехала. Играя желваками, Афанасий Семенович стоял неподвижно, по его щекам текли слезы.

– Поздно плакать начал, ирод, – тихо проговорила какая-то женщина в толпе. – Он его таким вырастил.

– А ты чего же хотела-то?! – зло спросил один из мужиков. – Чтоб когда баба с другим трахается и ребенка больного бросает, ее по головке гладили, да еще и цветы дарили?

– На могилу цветы такой и то западло, – усмехнулся другой.

– Прости меня, Ванечка! – закричала Наталья. – Прости, милый мой! Я же люблю тебя!

– Заткнись или сейчас башку отрежу! – прошипел ей на ухо Иван.

– Денов! – Зимин сделал шаг вперед. – Чего ты хочешь? Скажи!

– Отдайте Лешку старикам! – крикнул Иван. – Матери! Батя, охотника из него делай, а не зверя! Прошу тебя, батя! Если отдадут, пусть мама воспитывает!

– Слово даю перед всеми! – громко отозвался Афанасий Семенович. – Прости, сын! – Опустив голову, он медленно пошел назад. Народ, расступившись перед ним, молчал.

– Хоть что-то полезное в этой ситуации, – пробормотал Савельев.

Иван, прикрываясь женой и держа ствол обреза у ее горла и лезвие ножа справа на шее, медленно начал спускаться к разбитому взрывом льду.

– Как по заказу сделали, – пробормотал Савельев. – Выясни, по чьей подсказке взорвали лед, – приказал он Лебедеву.

– Есть! – кивнул и побежал назад.

– Думаешь, не случайно? – тихо спросил Зимин.

– Выясним, – ответил Семен Аркадьевич.

– Помогите! – пытаясь вырваться, закричала Наталья. – Он утопит меня! Помогите!..

– Еще слово, и башку отрежу! – предупредил Иван. – Я же люблю тебя, Натка. Просто в ледяной купели смоем грех, и все.

– Не обманешь?

– Когда я тебя обманывал? – спросил он, пятясь к покрытой тонкой коркой льда большой полынье.

– Никогда. Ты правда не убьешь меня, Ванечка?

– Если б хотел, уже убил бы.

– Финита ля комедия, – кивнул Савельев. – Водолазов вызывать бесполезно, глубоко и течение быстрое. По весне всплывут где-то у Ручейников.

Иван, почувствовав, что вот-вот войдет в воду, остановился.

– Я никогда тебя не обманывал, – вздохнул он. – И не убью тебя, но ты утонешь.

Наталья изо всех сил пыталась вырваться. Иван дернулся назад и вместе с женой рухнул в воду. Их тела проломили тонкий лед, и оба почти сразу пошли ко дну. К полынье подбежали солдаты. Толпа молчала. Савельев повернулся и пошел к вертолету.

– Что делать, товарищ подполковник? – беспомощно обратился к Зимину старший сержант.

– Никого не подпускать! – отрезал тот.

– Идут, сучары!.. – процедил кто-то.

К берегу медленно, насмешливо улыбаясь, шли Торовы.

– Не достал он их, – негромко проговорил кто-то.

– А Гришка жив? – спросила женщина.

– Готов паскудина! – усмехнулся мужчина.

– Жаль, этих не достал, – заметил кто-то басом.

– Кому там неймется? – Олег оглядел толпу. Все молчали. – Как моська тявкает, а показаться боится.