Он вырос в два раза к тому моменту, когда поток силы со щелчком подошел к концу. Ручка вырвалась из моей ладони, когда сила начала разматываться обратно в теленка, вертясь быстрее и быстрее, а он всё рос и рос.

Ого поднял меня на ноги и хлопнул по спине. Я не могла перестать улыбаться, так я была рада. Мы чуть ли не танцевали, празднуя успех, когда я заметила, как со ступеней, по которым мы спустились, по полу к нам течет вода. В тот момент, когда мы ее заметили, она начала заполнять комнату. Должно быть, фонтан оказался заблокированным после того, как Вальдо закрыл рот рыбы. Воде некуда было деться, кроме как вниз по лестнице и сюда. Теперь она уже хлынула потоком. Мы утонем.

Я так разозлилась из-за того, что все наши труды и усилия пошли прахом, что почувствовала внутри силу, которая едва не разорвала меня. Я кинулась к стене, через которую ушел Вальдо, и закричала, приказывая ей отодвинуться. И она отодвинулась. Я была так поражена, что с плеском села на землю, и Ого пришлось кричать мне, что надо идти. Я думала, он идет за мной, но когда я обернулась, остановившись в проеме, он по-прежнему стоял рядом с быком, который к этому моменту вырос до уровня его груди.

– Я остаюсь здесь с хранителем Логры, - сказал Ого. – Мы присмотрим друг за другом, - вода уже заливала его ботинки, но он ухмыльнулся и махнул мне идти. – Кроме того, ты создала не совсем наш тип двери, Эйлин.

Мне была почти невыносима мысль о том, чтобы бросить их здесь. Если бы не ведущий меня гнев, я могла остаться. Однако я поняла, что он имел в виду насчет двери, когда прошла через проем и со шлепком вошла в землю. Она была холодной, но доброжелательной, и расступалась, когда я проталкивалась сквозь нее наверх. Будто взбираешься по рассыпающейся лестнице. Потом моя голова уперлась в потолок, и мой гнев с треском отодвинул его. Ступив в темную спальню, в которой не было ничего, кроме кровати с балдахином, я поняла, что это пол, а не потолок. На кровати, опираясь на подушки, сидел худой, слабый с виду мужчина, укутанный в шали, и пытался читать при свете убогой лампы. Он удивленно уставился на меня.

– Прошу прощения, - произнесла я, тяжело дыша.

Это единственное, что я смогла придумать, пока он разглядывал меня в полумраке. Должно быть, я представляла собой хорошенькую картину – в мокром, перепачканном землей платье и с грязными растрепавшимися волосами.

– Этим путем обычно приходит мой брат Вальдо, - произнес он. – Но вы определенно не он. Кто вы?

– О! Вы король? – выдохнула я.

– Я был королем, - кротко ответил он. – Но сейчас я слишком болен.

– Вовсе нет, - резко произнесла я. Возможно, я и правда стала походить на тетю Бекк. – Вы только думаете, будто больны. Позвольте взглянуть на вас как следует.

Я подбежала к окнам и распахнула ставни – одни за другими.

– Пожалуйста, не надо! – вскрикнул он. – Вальдо говорит, свет убьет меня.

– Он лжет, - возразила я и распахнула последние ставни; король моргнул на заливший комнату свет. – Видите? – выдохнула я. – Солнечный свет! И вы по-прежнему живехоньки как блоха. Но посмотрите, в каком вы состоянии! Вы придавлены дурной магией.

Я бросилась к балдахину кровати и разодрала его. Он был набит чарами, которые свисали над королем коричневыми комковатыми нитками, словно грязная, плохо спряденная шерсть.

– Как вы полны энергии! – сказал он, когда балдахин рухнул вокруг его кровати.

– Извините, - сказала я. – Она нашла на меня только сегодня – энергия, я имею в виду, – и я пока еще не уверена в собственной силе.

Он слегка улыбнулся:

– Она кажется значительной.

Я могла только надеяться, что она будет достаточно значительной.

– Вставайте, ваше величество, - велела я, и он, пошатываясь, встал на кровати. – Перепрыгивайте через балдахин.

– Перепрыгивать? – спросил он, с сомнением посмотрев на него через край кровати.

– О, давайте же! – ободряюще произнесла я и взяла его за локоть.

Мне не следовало этого делать. Он проворно перепрыгнул через гадкую магию, но она поднялась и ударила в мою правую руку шипящим ожогом, от которого задымилась плоть. Даже без силы быка Вальдо был чародеем, с которым следовало считаться. Я произнесла Ризовы чары тушения, и горение растворилось в жгучем паре. Мой гнев удвоился.

Король предлагал мне одну из своих шалей, чтобы перевязать руку, но на это не было времени.

– Где происходят публичные казни? – торопливо спросила я.

– Их больше нет. Но раньше их проводили на въездном дворе.

Я понеслась к двери, а потом заколебалась, представив Ого, который сейчас должен был уже наполовину погрузиться в воду. Его отец казался таким грустным и разбитым, что я рискнула возродить его надежды:

– Хьюго здесь.

Его лицо засияло, а я побежала дальше.