– Тяжелый широкопольный органический дезинтегратор – две штуки, – перечислял Григол. – Пакетная система лазерного огня – четыре штуки. Плазменный излучатель средней мощности «Перун» – три штуки. Двухпотоковый бластер в единственном экземпляре – лично для господина магистра!

– Премного благодарны, – усмехнулся Виштальский. – И где ж вы такое старье сыскали?

– Да оно почти что новое! – встопорщил усы пилот.

– Ладно, замнем для ясности… Трапезничать не желаете?

Пилоты переглянулись, и Карл-Густав, как старший по званию, дал «добро».

– Один час, – определил он срок трапезы и внушительно добавил: – Время пошло.

– Ну и мы пошли!

Управляющий почесал вперед – и расстарался на славу: гости графа и Великого магистра остались довольны. Григол, перебравший сока квим, раскраснелся, расшумелся и даже выдал протяжную грузинскую песню.

Зесс и Когг подпевали. Порядком захмелевший Буссе упросил Карла помочь ему спеть горскую балладу – комит горланил куплеты, а эмбриотехник, дальний потомок тевтонов, рявкал в положенных местах воинственное «Хей-хо, хо-хей!».

Успело стемнеть, взошла первая луна.

Места в узких высоких покоях, проплавленных внутри стен, не хватило, и все высыпали на кольцевой двор. Григол до того разошелся, что двора ему мало стало, и, с воплями «асса!», пилот выскочил за ворота замка. И тут же страшно заклекотал, оседая в пыль, – в груди его сидела длинная стрела.

Давид мигом протрезвел.

– Огненосцы – на стены! – заорал он. – Рыцари – стройся клином! Щиты сбить! Плотнее! Мечи к бою! Вперед!

Рыцарский клин с ревом выдвинулся из треугольного проема. Давид почти ничего не видел в потемках, а лунное сияние больше мешало, чем озаряло, но тут со стен ударила пара бластеров и высветила все вокруг, тускло отразившись от шаров эмбриофоров и десантных ботов.

Виштальский увидел две осадных башни, поставленные на катки. Каждую из них толкала пара откормленных сукури. Звери порыкивали и побрякивали пластинами брони, с силою упираясь лапами в плотный грунт.

Башни-гелеполы были двухэтажные – с первого яруса по рыцарям стреляли баллисты, заряженные огромными копьями, со второго метили лучники и арбалетчики, а с крыши работала катапульта.

Давид взлетел на стену как раз в тот момент, когда сработало левое метательное орудие – огромный ком промасленной пакли с гулом пролетел, описывая дымную, искристую дугу, и грохнулся в кольцевом дворе, разбрасывая снопы искр и струи пламени. Грохнула правая катапульта – эта выпустила громадный валун и попала – каменная глыба разнесла маленькую башенку у самого верха стены.

– Р-ру-ух! – рыкали рыцари.

– Творцы с нами! – орали нападающие.

В ту же секунду десятки колдунов в коротких металлопластовых кольчугах набежали из темноты за осадными башнями. Они размахивали мечами и на все лады поносили императора. Прикрывая своих, работали лучники, посылая стрелы по гребню стены.

– Как в кино… – пробормотал Карл-Густав.

– Что с Григолом? – резко спросил Виштальский.

– Пустяки, дело житейское… Грудь пробило. Лёха, наш врач, уже обработал рану. До свадьбы заживет.

Рыцари и колдуны сшиблись с грохотом и звоном, с воплями и визгом.

Мечи лязгали и гремели, выбивая снопики искр. И убивая.

«Когда же вы угомонитесь! – подумал Давид, ярея. – Тысячи переловил, пересажал, отправил кого на каторгу, кого на виселицу, а они всё лезут и лезут!»

– Хватит, – буркнул Виштальский, – поигрались – и будет.

Угадав его намерения, Буссе нахмурился и сказал неуверенно:

– Это запрещено для стандартных ситуаций.

– Плевать!

Достав бласт, Давид снял его с предохранителя и выстрелил по левой башне. Ослепительный импульс вошел в гелеполу, будто впитался ею, и вспышка плазменного взрыва сначала ударила изнутри, сквозь амбразуры и порты, и лишь потом разнесла башню по досточкам, по брусочкам.

Буссе тут же подлетел к своим огненосцам и отобрал лазерный лучемет. Фиолетовый луч так и заплясал, полосуя правую башню, – крики разрезаемых смешались с треском располовиненных брусьев. Гелепола осела, распадаясь, раскатываясь по бревнышку.

Колдуны дрогнули, стали отступать, отчаянно защищаясь от наседающих рыцарей, а те вошли в раж и погнали врага, добивая отстающих.

– Сеанс окончен, – сухо сказал Виштальский, не оборачиваясь к Карлу-Густаву.

Тремя часами позже боты стартовали, а между первой и второй луною, когда Давид сходил до ветру, резкий скрежет донесся с русла, эхом заметавшись между стенами Моссы и горой, – у эмбриофоров вскрылись оболочки. Процесс пошел.

Все курредаты высыпали наружу поглядеть на диво, но мало что увидели – над руслом клубились пыль и дым, подсвечиваемые зелеными сполохами. Скрежет и визг дополнились буханьем и треском, цикл инициировался, и звуки слились в неумолчное тарахтенье.

– Это надолго, – авторитетно объяснил Давид, – пошли спать.

Зесс, Когг и Буссе простояли еще битый час, любуясь технологиями пришельцев, пока их не сморил сон.

А рано утром прошел теплый дождь и обмыл новенькую авиатехнику, враскорячку стоящую среди нарытых ям, наваленных куч пережженного грунта и пустых оболочек эмбриофоров.