У дверей комнаты ожидания напротив капеллы Ломели отдал Дзанетти пальто и шарф:

– Будьте добры, отнесите это ко мне в комнату.

– Вы не хотите, чтобы я поприсутствовал?

– Нет, я разберусь. – Он взялся за ручку двери. – Напомните мне, когда вечерня?

– В шесть тридцать, ваше высокопреосвященство.

Ломели открыл дверь. Архиепископ Возняк стоял спиной к нему в дальнем конце помещения. Он, казалось, смотрел на голую стену. Внутри витал слабый, но легко узнаваемый запах алкоголя. И опять Ломели пришлось подавить раздражение. Как будто у него без этого мало забот!

– Януш? – подошел он к Возняку, собираясь обнять, но, к его тревоге, префект Папского дома упал на колени и осенил себя крестом.

– Ваше высокопреосвященство, именем Отца, Сына и Святого Духа. Моя последняя исповедь была четыре недели назад.

Ломели вытянул руку:

– Януш, Януш, простите меня, но у меня просто нет времени, чтобы выслушать вашу исповедь. Двери закроют через несколько минут, и вам придется уйти. Сядьте, пожалуйста, и быстро расскажите мне, что вас беспокоит.

Он подхватил архиепископа под руку, подвел к стулу и посадил. Сам сел рядом, одобрительно улыбнулся и похлопал Возняка по коленке:

– Слушаю.

Пухлое лицо Возняка было мокрым от пота. Ломели сидел так близко от него, что видел пылинки на стеклах очков архиепископа.

– Ваше высокопреосвященство, мне нужно было прийти к вам раньше. Но я обещал, что буду молчать, – сказал префект.

– Я понимаю. Не волнуйтесь.

Возняк, казалось, потел водкой. Кто это плел небылицы о том, что она не дает запаха? Возняк просто весь пропах ею. Руки у него тряслись.

– Итак, вы обещали ничего не говорить… кому вы дали это обещание?

– Кардиналу Трамбле.

– Понимаю.

Ломели чуть подался назад. Он целую жизнь выслушивал чужие тайны, и у него уже выработался инстинкт на такие признания. Вульгарные священники полагали, что лучше узнать всё, его же опыт говорил, что лучше знать минимум возможного.

– Прежде чем вы начнете, Януш, я прошу вас спросить у Господа, правильно ли будет нарушить обещание, которое вы дали кардиналу Трамбле.

– Я много раз спрашивал Его, ваше высокопреосвященство, и именно поэтому я здесь. – Губы Возняка дрожали. – Если для вас это затруднительно, то я…

– Нет-нет, конечно. Только, пожалуйста, называйте факты. У нас совсем нет времени.

– Хорошо. – Поляк сделал глубокий вдох. – Вы помните, что в день смерти его святейшества последний, с кем у него состоялась официальная встреча в четыре часа, был кардинал Трамбле.

– Помню.

– Так вот, во время той встречи его святейшество освободил кардинала Трамбле от всех церковных служебных обязанностей.

– Что?

– Папа отправил его в отставку.

– За что?

– За грубое нарушение этики.

Ломели лишился дара речи.

– Послушайте, архиепископ, вы могли бы выбрать для этого более удобное время и рассказать мне все раньше?

Возняк уронил голову:

– Я знаю, ваше высокопреосвященство. Простите меня.

– Ведь вы могли сказать мне об этом в любое время за последние три недели!

– Я не виню вас за то, что вы сердитесь, ваше высокопреосвященство. Но до меня только в последние дни дошли слухи о кардинале Трамбле.

– Какие слухи?

– О том, что он может быть избран папой.

Ломели выдержал достаточно длительную паузу, чтобы передать свое неудовольствие такой откровенностью.

– И вы считаете своим долгом предотвратить это?

– Я больше не знаю, в чем состоит мой долг. Я много молился, чтобы Господь наставил меня, и в конечном счете мне показалось, что вы должны знать факты, а потом уже решать, сообщать о них остальным кардиналам или нет.

– Но в чем факты, Януш? Вы не сообщили мне никаких фактов. Вы присутствовали при встрече папы и Трамбле?

– Нет, ваше высокопреосвященство. Его святейшество сказал мне об этом позднее, когда мы вместе ужинали.

– Он вам сказал, почему отправил в отставку кардинала Трамбле?

– Нет. Сказал, что причины вскоре станут ясны. Но он был очень взволнован… очень рассержен.

Ломели разглядывал Возняка. Не лжет ли он? Нет. Возняк был простой душой, его вывезли из городка в Польше, и он стал компаньоном Иоанна Павла II в его последние годы. Ломели не сомневался: Возняк говорит правду.

– Кто-нибудь еще знает об этом, кроме вас и кардинала Трамбле?