– Мира!
– искренне обрадовалась заскучавшая в отсутствие посетителей сестра, привставая и взмахивая рукой.
– А мы как раз отчаялись дождаться тебя, чтобы идти за масками всем вместе! Решили, что пойдем через полчаса, когда меня сменят, а тебе просто купим пару-тройку на свой вкус…

Я задумалась. Не то чтобы я не доверяла вкусу сестер, но побродить по ярмарке хотелось самой: мне нравилось бесшабашное веселье съехавшегося со всех окрестностей люда, нравилось бегать по торговым рядам и высматривать купцов с материка, всегда привозивших что-нибудь новенькое и в подробностях объясняющих, что это такое и зачем; и, к тому же, маски-то мне добудут и принесут, а вот пряники и леденцы в целости и сохранности до Храма не доберутся однозначно. С другой стороны, я не спала больше суток, и, судя по боевому капитанскому настрою, на следующий день мне такая возможность не светит. Пока я единственный маг в команде, имею ли я право так себя загонять и, как любит выражаться сестра Нарин, впустую снижать свою работоспособность? Верховная жрица Храма, всегда и во всем руководствующаяся в первую очередь своим долгом, на моем месте наверняка бы уже видела десятый сон…

– Отлично, я как раз успею умыться!
– ну, а я никогда и не претендовала на звание самого здравомыслящего и ответственного мага.

– Не успеешь, - жизнерадостно сообщила сестра Анджела, выныривая из-за шелковых драпировок, маскирующих вход во внутренние помещения, и мимоходом хлопнула на ритуальные весы дорожную куртку и маску Лили.
– Мы это решили час назад, но Тилла задержалась и не пришла на смену вовремя…

– И как зовут причину задержки?
– не удержалась я. Тилла, легкомысленная и симпатичная, меняла поклонников как перчатки, и, если б хоть один из них прознал, где живет их предмет обожания, Верховная оборвала бы оному уши, но сестра ухитрялась еще и не попадаться.

– Капитан Рино, - и не подумала скрывать Анджела, самолично напяливая на замешкавшуюся Лили защитную маску.

– А он разве не в участке дрыхнет?
– удивилась я. Когда я уходила, ищейка даже дверь закрывать за мной не стал - махнул рукой и свалился спать, не расшнуровав куртку!

– Вот как раз это Тилла и пыталась выяснить, - Лили ответила несколько невнятно: Анджела в порыве энтузиазма чуть не соорудила из маски неплохой кляп.

– Возмущалась, что ты увела самого симпатичного мужчину в округе!
– наябедничал меж тем главный электровеник Храма.

– Самого симпатичного?
– ошалела я.
– А куда подевались все остальные мужчины в округе?

– Мира, ты умрешь одинокой старой девой в окружении сорока кошек, - торжественно напророчила Анджела, милостиво пожертвовав в пользу моей пепельной физиономии чистый платок.
– Как вообще можно было прозевать самого капитана Рино?!
– и как-то по ее тону стало понятно, что это вовсе не сарказм, а потом еще и Лили согласно кивнула, - отчего я опешила окончательно и даже не стала отшучиваться, что человек в окружении сорока кошек и сам будет настолько пушист, что никогда не останется одинок.

– Вот того желтого, желчного и отечного?!
– вырвалось у меня.

– А ты попробуй представить его здоровым, - посоветовала Анджела.

Я честно попробовала, но память услужливо подбрасывала картинки вздувшегося живота и изуродованной свиной печени, так что я просто недоуменно передернула плечами и махнула рукой на выход, благо Лили наконец выпуталась из кляпа и повязала его заново уже в качестве защитной маски. Наверное, если бы сестры лечили этот полутруп сами, любовные бредни их бы ни терзали ни на мгновение, - но пока что придется потерпеть сей заскок до их первой личной встречи с капитаном: уж его-то мерзкий характер сведет на нет любой романтический настрой!

Никак не засыпавший вулкан не оставлял никаких шансов на проведение ярмарки под открытым небом на главной площади города; по счастью, мэрия быстро смирилась с тем, что отделаться малой кровью не удастся, и выделила под народные гуляния огромное пустующее здание недалеко от Храма. Торговцы воодушевились и быстро заполонили зал пестрыми тканевыми лотками, сверкающей бижутерией и вполне пристойными ювелирными изделиями, цветными стеклянными светильниками, готовым платьем, пахучими специями, весьма паршивеньким оружием и домашним скотом; его, впрочем, оттеснили поближе к воротам, где можно было своевременно убирать последствия. Надо всей этой кутерьмой витал, перебивая даже запах скотины, такой аромат сдобы с корицей, что первые три ряда - до палатки пекаря - нас вели исключительно носы. Пекарь, увы, оказался не лишен обоняния и логики, а потому за три плюшки пришлось отдать два медяка, невзирая на все старания Анджелы сбить цену, но вкус вполне объяснил и искупил дороговизну. Слопав по паре плюшек (за добавкой пришлось вернуться позже, после того как под выступление жонглера первая порция съелась совершенно незаметно и возмутительно быстро), мы наконец вспомнили, зачем пришли, и отправились на поиски масок.

Их задвинули в самую глубь, в темный угол рядом с узкой бойницей, непредусмотрительно затянутой дешевой и не везде целой тканью, так что скучающий торговец оказался заинтересован в своем товаре едва ли не больше потенциальных покупателей. Зато гости ярмарки, забредшие в эти дебри, подвергались мощному напору крайне эффективной рекламы, навязчиво поддувающей грязно-рыжим пеплом во все дыры и щели; потому купец и не спешил менять место, сидя, как мурена в засаде, и поджидая заплутавший люд. Мы наткнулись на него совершенно случайно, уже отчаявшись найти и решив, что торговлю масками окончательно свернули по причине низкого спроса, и тут же бросились с энтузиазмом рыться в залежах товара, невежливо игнорируя расхваливающего его купца.

Мне сразу глянулась голубовато-зеленая маска с травяным узором - таких я раньше не видела, обычно их делают в цвет пепла, чтобы дольше не было заметно пыли. Наученная горьким опытом, я тут же скривила губы и высказалась на тему непрактичности и излишней маркости, но торговец тоже оказался не лыком шит.

– Последняя разработка, - нахально заявил он.
– Ткань отталкивает грязь, ее даже стирать не нужно!

– Ну, это ты загнул, - хохотнула Анджела.

Торговец оскорбленно поджал губы… и молча сунул маску в дыру, откуда поддувало особенно сильно. А потом достал, встряхнул и гордо предъявил нам абсолютно чистую ткань.